«Иди в ванную. Холодный компресс. Двадцать минут. Потом крем, который я тебе дам. Три раза в день».
Я сделала шаг — и взвыла. Замок качнулся, металл коснулся воспалённой кожи. Боль прошла волной от клитора до затылка.
«Медленно. Ноги шире. Вот так. Привыкай».
Каждый день был пыткой и откровением.
В понедельник а совещании я говорила о квартальных отчётах, а между ног пульсировал золотой замок со словом slave. Мои цифры были безупречны. Моя плоть — помечена. Я улыбалась коллегам, чувствуя, как металл качается при каждом шаге, напоминая, кто здесь на самом деле ведёт переговоры.
Среда. Спортзал. Раздевалка. Я переодевалась в углу, спиной к остальным, молясь, чтобы никто не подошёл.
Одна девушка — новенькая — случайно встала рядом.
«О, классное украшение!» — она кивнула на мою руку, где был браслет от Госпожи. «А татуировки есть? Я думаю сделать пирсинг пупка».
Пятница. Дома. Зеркало. Я стояла обнажённая, рассматривая прокол. Краснота спала. Боль притупилась до тянущей. Замок висел — идеально, как будто всегда там был.
Я провела пальцем. Коснулась металла. Дёрнула чуть — экспериментально.
Вспышка ощущения — не боль, но близко. Смесь дискомфорта и... чего-то другого. Предвестника удовольствия.
Когда заживёт, это будет... интересно.
Госпожа вошла. Встала за спиной, обняла.
«Привыкаешь?»
«Да».
«Нравится?»
Пауза.
«Не знаю. Это... странно. Я всё время его чувствую. Когда иду, сижу, даже когда сплю — он там. Тяжёлый. Чужой».
«Но?»
«Но... когда я вижу надпись... я не злюсь. Не жалею. Я... горжусь».
Она улыбнулась — в отражении.
«Правильный ответ».
Воскресенье. Кофейня. Встреча с Кейт:
Она смотрела на меня долго, прищурившись.
«Ты по-другому ходишь».
«Травма», — автоматически.
«Врёшь». Она наклонилась ближе, понизив голос. «Эв, что происходит? Ты пропадаешь. Ходишь странно. Вокруг глаз какие-то... тени. Не от усталости. От чего-то другого».
Я обхватила чашку руками. Тепло обжигало ладони — приятно, отвлекающе.
«Ничего. Правда. Просто много работы».
Она покачала головой.
«Знаешь, что странно? Ты говоришь "всё хорошо", но выглядишь... счастливой. Измотанной, но счастливой. Как человек, который нашёл то, что искал, но боится об этом сказать».
Прямо в точку.
Я посмотрела ей в глаза — долго.
«Может, так и есть».
«И ты не расскажешь?»
«Нет».
Она откинулась на спинку стула. Вздохнула.
«Ладно. Но если понадобится помощь...»
«Спасибо. Правда».
Мы допили кофе. Я встала — осторожно, широко расставив ноги. Замок качнулся, напомнив о себе приятной тяжестью.
Помощь? От чего? От того, что я наконец нашла своё место?
Через десять дней боль почти исчезла. Остался только след — тонкая линия проколе и замок, ставший частью тела.
Госпожа лежала в постели, я у её ног. Её пальцы играли с замком — дёргали, поворачивали, дразня зажившую кожу.
«Тебе нравится?»
«Да, Госпожа».
«Почему?»
Я задумалась.
«Потому что это... неоспоримо. Синяки сходят. Следы верёвок исчезают. Но это — навсегда. Каждый раз, когда я раздеваюсь, я вижу: slave. Я не могу от этого сбежать. Не могу забыть. Даже если захочу».
«И ты хочешь забыть?»
«Нет. Я хочу помнить. Всегда».
Она потянула замок сильнее — резко. Я вскрикнула — не от боли, от неожиданной вспышки возбуждения.
«Хорошо. Потому что это только начало. Следующим будут соски. Потом — возможно, что-то ещё. Я буду помечать тебя, часть за частью, пока всё твоё тело не станет моей картой владения».
Я закрыла глаза. Представила: кольца в сосках, цепь между ними и замком внизу. Татуировки. Клеймо.
Да. Пусть. Пометьте меня. Сделайте очевидным то, что уже правда.
Я — ваша. До последней клетки.
Замок стал моей тайной и моей гордостью. В мире, где я притворялась "нормальной", он был якорем правды. Напоминанием, что под костюмом и улыбкой живёт другая женщина.
Женщина с золотым замком между ног и словом "slave", выгравированным в металле и душе.
Каждую пятницу в 6 утра...