— О, Ашотику респект! — сказал он. — Слышите, как она голосит? Со мной она так не кричала, а я, между прочим, старался
— Ну что, Леха, пялишься? — Фарид поймал мой взгляд на его член, и ухмыльнулся, его голос был хриплым, полным самодовольства. — Не видел таких больших хуев да? Я ж кавказец, брат.
— Ну что, мужики, — сказал он, усаживаясь обратно за стол. — Коньяк-то остался? А то я притомился малость.
— Остался, остался, — усмехнулся Петр Петрович, протягивая ему бутылку. — Ты как там, живой?
— Живой, — Фарид налил себе полный стакан, выпил залпом и крякнул. — Ох, хорошa. не девка а огонь!
Ашот вышел из спальни, голый, его кожа блестела от пота, а полувозбужденный член, толстый и лоснящийся от смазки и спермы, покачивался при каждом шаге. Он выглядел довольным, как человек, только что утоливший голод.
он, плюхнувшись на стул с такой небрежностью, будто это был его собственный дом. Его член свесился между раздвинутых ног,
Кто следующий спросил Ашот, может Леха! Он рассмеялся!
Петр Петрович встал, Леха у нас в не игры и скрылся в спальне
— Что, Леха, призадумался? — Ашот ухмыльнулся, глядя на моё ошеломленное лицо. — Не парься, твоя Инночка там в порядке. Слышал, как стонала? Ей нравится, поверь. Горячая штучка, твоя жена".
Да и фигурка у нее, - модели могут позавидовать! Тебе Леха повезло с женой, она у тебя классная! И не парься, что она у тебя шлюха! Видишь, как мы все восхищаемся ей! Продолжал Фарид
Ашот добавил, - Да, повезло мужу с Инночкой! Хорошенькая самочка, трахать ее одно удовольствие.
— Ну, кaкoвo быть шлюхoй? — из спальни раздавались издeвaтeльские стоны Петра Петровича. — Чтo мoлчишь? Aх, нe мoжeшь ничeгo скaзaть? Ну и нe нaдo ничeгo гoвoрить, блядям пoлoжeнo мoлчa принимaть хуй во всe oтвeрстия и нe брыкaться. Инночка что то мычала,
— Давай шлюха, глотай! — прорычал Петр Петрович, а теперь раком послышалась его команда
— Ааа... Петенька... Ох, медленнее, пожалуйста... — Инночка стонала, её голос дрожал, полный смеси боли и удовольствия.
— Что шлюха понравилось с Фаридом, а с Ашотом? Слышался голос Петра Петровича
Её стоны становились громче,
— Ооо... Дааа... Петенька... — стонала она, её голос дрожал,. очень понравилось
Хочешь еще с ними?
Да........... если ты разрешиш.......... Стонала Инночка.
Разрешу! Но помни! Но ты только моя! Ты поняла?
Да!!!!! Я только твоя!
Хлюпающие звуки её влагалища, смешанные со шлепками его яиц, были слышны всем нам сидящим за столом
— Аааа... Ох, блядь... Я... — раздался из спальни крик Инночки, протяжно, почти по-звериному: — Дааа. Сукааа!
— Аааа... Ох, блядь... Еще! — стонала Инночка, её голос был полон отчаяния и наслаждения. Влажные звуки её влагалища, шлепки его яиц, её крики
— Тише, шлюха, я почти... —прорычал Петр ПЕтрович, его голос был хриплым, полным похоти. — Ох,. .. Держись! Его толчки стали ещё резче, и я слышал, как кровать скрипит под их весом, а её стоны переходят в отрывистые вскрики:
— Ооо... Дааа... Блядь, я... Аааа!" Ещё один оргазм, судя по её дрожащему голосу и ритмичным хлюпаньям.
Через минуту раздался звериный вопль Петра Петровича:
, К ритмичным шлепкам добавился новый оттенок — звонкий, почти металлический цокот, с которым тяжёлые, набрякшие яйца Петра Петровича ударялись о мокрые половые губы Инночки. Казалось, ещё немного — и этот звук заполнит собой всё: и спальню и комнату и весь дом. Стон Инночки вдруг превратился в настоящий крик — высокий, срывающийся, почти животный, исполненный такого откровенного, запредельного экстаза, Инночка кричала, захлёбываясь, и в этом крике слышалось что-то почти
Слобода