и можно было увидеть его внутренности — розовые, влажные, всё ещё пульсирующие в такт её дыханию. Я смотрел на это зрелище — на то, как её маленькое тело было растянуто его огромным размером, как оно ещё не могло вернуться в прежнее состояние, — и я чувствовал, как внутри меня смешиваются ревность и странное, почти болезненное возбуждение. Она, обессиленная, упала грудью на кровать и лежала неподвижно, чувствуя пустоту, которая осталась после него, а я знал, что эта пустота будет заполнена снова — и снова, и снова.
Я ушел в комнату, а из спальни звуки — ритмичные стоны Инночки скрип кровати, тяжелое дыхание Фарида
— "Давай, выпьем за твою Инночку. За её красоту и... податливость". Ашот налил ещё коньяка, и мы чокнулись,
— Красавица у тебя жена, Леха, —Ашот откинулся на стуле, его рука небрежно скользнула по брюкам, поглаживая заметный бугор. Его голос был пропитан ленивым восхищением, но глаза горели хищным блеском. — Такая страстная, такая... податливая. Повезло тебе, брат". Он усмехнулся, глядя на меня, и подмигнул Петру Петровичу
Ты такая узкая, девочка! — голос Фарида через открытую дверь, хриплый, полный похоти. — Ох, Инночка, ты просто огонь... Чувствую, как ты меня сжимаешь!
— Ааа... Фарид... Дааа... — её стоны были громкими, почти отчаянными, пропитанными наслаждением,
— Ооо... Дааа... Блядь, я... Аааа!" Ещё один оргазм, судя по её дрожащему голосу и ритмичным хлюпаньям
— Ооо... Дааа..., еще! — стонала она, её голос был полон отчаяния и наслаждения. Хлюпающие звуки её влагалища, шлепки его яиц, её крики — все сливалось в один оглушительный ритм.
— Ааа... Фарид... Ох, пожалуйста... Дай передохнуть! — Инночка стонала, её голос был слабым, почти умоляющим, но в нем сквозило наслаждение. — У тебя такой... большой... Ааа!
— Тише, девочка, я почти... — Фарид прорычал, его голос был хриплым, полным похоти. — Ох,, ты такая узкая... Держись! Его толчки стали ещё резче, и я слышал, как кровать скрипит под их весом, а её стоны переходят в отрывистые вскрики:
Через минуту раздался звериный вопль Фарида
— Дааа... Блять... Охуенно! Его голос дрожал от напряжения, и я понял, что он кончил, вливая в нее свою сперму,
.Фарид вышел из спальни минут через сорок совершенно голый. Мощное тело, покрытое капельками пота, которые блестели, словно роса на камнях. Он не прикрывался, не стеснялся Его гладко выбритый член был... огромным. Даже в спокойном, полувозбужденном состоянии он поражал размерами — толстый, мясистый, с темной, почти багровой головкой, все еще влажной. На нем блестела влага — член был весь в Инночкинах соках и его спермы — влажный, блестящий, покрытый тонкой, прозрачной плёнкой, которая стекала по его стволу на яйца. Я представил, как эта штука только что входила в Инночку, как растягивала её изнутри
— Ну, как там? — спросил Петр Петрович, усмехаясь
— Жарко, — коротко ответил Фарид, и в его голосе прозвучала самодовольная сытость,
Я в душ. Горячо там было, надо освежиться.
— Ну, я готов, — сказал Ашот, потирая руки. — Стояк уже замучил. Петь, ты не против, если я займусь твоей красавицей? Она там, похоже, в ударе". Его улыбка была почти дружеской, но в ней сквозила насмешка, которая резала слух
Петр Петрович махнул рукой давай!
— Давай, Ашот, не тяни, — Петр Петрович хлопнул его по плечу, его голос был полон предвкушения. — Покажи нашей красавице, как кавказцы умеют".
Ладно пойду подарю вашей красавице несколько палок роз- рассмеялся Ашот и ушел в спальню
— Ашот- я устала, раздался голос Инночки- дай немножко отдохнуть.
Ни чего пока сосать мне будешь отдохнешь прорычал Ашот
Барин