огромную, мощную фигуру, и я понимал, что я хочу видеть это снова..
Он медленно вышел из неё. Она лежала неподвижно,, раскинув руки и ноги, словно сломанная кукла, и смотрела в потолок. её грудь тяжело вздымалась, ножки всё ещё подрагивали, и я слышал, как она пытается успокоить дыхание.
Простынь под ней стала влажной— от пота, от смазки, от вытекшей спермы. В спальне стоял тяжелый, животный запах секса, смешанный с остатками мужского одеколона и коньячного перегара. Её раздвинутые ноги безвольно лежали, и между ними, зияло растерзанное влагалище. Большие половые губы распухли и покраснели, малые — вывернутые наружу, сморщенные, — блестели от обильной влаги, а вход, ещё не сомкнувшийся после вторжения, подрагивал в такт пульсу. Из него медленно, толчками вытекала сперма Фарида — густая, белёсая, с кремовыми прожилками. Тёплая жидкость собиралась в лужицу у самого входа, а затем переливалась через край и ползла вниз, по промежности, к сжавшемуся анусу, огибала его и стекала дальше, в ложбинку между ягодиц,
Полижав минут пять Фарид взял её за талию своими огромными ладонями — его пальцы почти смыкались вокруг её тонкой оси — и приподнял её, отрывая от постели, повернул к себе задом и поставил на четвереньки. Я видел, как он встал позади неё, как раздвинул её ноги коленом, отодвинул трусики в сторону как навёл свой член на ее киску Затем, он начал насаживать её на свой член.
Я видел, как её тело медленно подавалось назад, как её влагалище растягивалось, обтекая его ствол. Это был не толчок — это было именно насаживание. Его член входил в неё сантиметр за сантиметром, раздвигая то, что казалось нераздвижимым. Она вскрикнула а губы, под мощным напором его тарана, начали втягиваться внутрь.
Её дырочка, была уже настолько разработана и растянута, что, он насадил её до конца, до самых яиц, пока они — огромные, тяжелые, — не упёрлись в её промежность. Я слышал, как она выдохнула с всхлипом, как воздух со свистом выходит из её лёгких. Инночка выгнулась дугой, и он замер, давая ей привыкнуть.
Он начал двигаться — ритмично, глубоко, его мощные ягодицы сжимались и разжимались, вбивая его плоть в её маленькое тело. Я слышал чавкающие, влажные звуки, смешанные со шлепками его бёдер о её ягодицы, когда его толстый ствол выходил наружу, облепленный её блестящими соками, и снова с хлюпаньем проваливался в глубину. Где-то в такт его толчкам тряслась её небольшая упругая грудь, соски — острые, как шипы роз, тёрлись о простыню, добавляя нестерпимого удовольствия и возбуждения. Её тело содрогалось, она стонала, не скрывая и не сдерживая себя.
— Да... да... — шептала она, уже не контролируя себя.
Он ускорился, и скрип кровати стал громче. Я видел, как его яйца, огромные и тёмные, бьются о её клитор, заставляя её приближаться к оргазму. Она кончила — громко, с всхлипом, выгибая спину, с сотрясающими её тело судорогами.
Я видел, как его твёрдый ствол, скользит по её влажным стенкам, как её влагалище, уже раскрытое и влажное, сжимается, будто пытаясь удержать его, и как её половые губы, набухшие и покрасневшие, тянутся за ним, обхватывая его до последнего миллиметра, будто не желая отпускать. Они выворачивались наружу, влажные и блестящие, облепляя его плоть, и я услышал тихий, мокрый чпок — когда головка, последняя, выскользнула из неё. Он качнулся в воздухе, тяжёлый, до конца не удовлетворённый, и я перевёл взгляд на её лоно. Там, где раньше была аккуратная, плотно сомкнутая щель, теперь зияла дыра — большая, растянутая, раскрытая, как цветок после долгого дождя. Её влагалище было широко открыто,
Так нельзя .Но я люблю его