их лицах были улыбки , те самые улыбки, которые предвещают долгий день пыток.
— Смотрите, наша шлюшка проснулась, — сказал главный. Он подошёл ближе, и провёл по клейму, пальцем...— Вот это красота. Двадцать лет, а все еще такое четкое.
Я поднял на него глаза. Стоял на коленях.
— Да, господин, — прошептал я..
Женщина вдруг резко щелкнула хлыстом, и я почувствовал, как огненная полоса обожгла мою грудь, прямо над клеймом. Я зашипел, но не закричал , за годы я научился глотать крики, превращая их в тихую вибрацию где-то внутри.
— Хорошо, — промурлыкала она, обходя меня. — Но этого мало.
Мужчины подошли ближе. Один из них, встал передо мной и расстегнул штаны. Его член уже был полностью твердым, толстым, как моя рука. Он взял меня за волосы и притянул мое лицо к своему паху.
— Открой, шлюха, — приказал он.
Я послушно открыл рот, и его член вошел внутрь, заполняя мое горло до предела. Я уже знал, как правильно дышать , носом, короткими вдохами, разжимая челюсть, чтобы не чувствовать боли. За двадцать лет мое горло стало глубже, эластичнее. Я мог проглотить целиком член, не давясь. И я стал сосать член, сам. Да, сам...Сосал быстро, до самых яиц, заглатывая его глубоко в глотку. Языком проводя по члену. Пока мужчина держал меня за волосы и стонал... Женщина тем временем подошла ко мне сзади. Она вставила в меня член, который болтался между её ног, она уже нацепила страпон. Черный, толстый, с шипами по всей длине. Это был новый член, или хорошо забытый старый. Я ощутил, как шипы впиваются в мои стенки, и мое тело автоматически напряглось, но я подавил этот рефлекс. Я знал , расслабление уменьшает боль. Я расправил плечи, открылся, принял его целиком, и она начала двигаться , медленно, чтобы каждый шип впивался ы стенки моего ануса...Кровь тонкой струйкой потекла по моим бедрам. Мужчина застонал и кончил глубоко в мое горло , густо, обильно, и я глотал, как привык, не проливая ни капли.
Когда он вышел, его место занял другой. Я обхватил его член губами, и снова стал сосать, пока женщинапродолжала трахать меня сзади, уже более грубо, быстро и жёстче,. .. Они менялись, трахали меня в мои дырки, кончали. А я послушно все принимал. Насаживался на члены, и брал в рот.
К вечеру, когда солнце вновь уже клонилось к горизонту, они отпустили меня. Я упал на четвереньки, дрожащий, мокрый, грязный. Они ушли, оставив меня на земле. Я лежал, глядя на небо, которое постепенно темнело. В голове было пусто, только тупая боль, гуляющая по телу. Я больше не думал о побеге , эта мысль умерла давно, после наказаний. Я не думал о возмездии , эта мысль похоронена еще глубже. Я просто был , шлюха с клеймом, ошейником, в кандалах, и поясом на члене, который так и не познает больше никогда возбуждения... Я встал, и побрел сам, в свою яму. Клетку больше не закрывали. Я уснул почти мгновенно, с мыслью о завтрашнем дне, который, как я знал, будет очередным куском боли и унижения. И, проваливаясь в сон, я улыбнулся. Слабо, едва заметно. Потому что даже в этой бездне, где я был теперь никем и ничем, я всё еще существовал. Достаточно для того, чтобы быть теперь их шлюхой... Послушной, воспитанной шлюхой
Монашка в грешном ожидании оргазма 1 часть(Первый оргазм)