Саша, на опохмел, но смотри, алкашей мне в квартиру не приводи.
Мать дала отцу деньги, и он тут же сгонял за самогоном в соседний подъезд и, выпив стопку, повеселев, достал из кладовой слесарные инструменты и стал ремонтировать кран на кухне, а мать в это время делала бутерброды с собой на дачу, сумка у неё была собрана заранее, и я догадывался, что в ней лежало.
По дороге на дачу к нам присоединилась знакомая матери, пожилая тётка, и при ней разговаривать на интимные темы, естественно, было нельзя, по этому я шёл чуть позади женщин и любовался попкой Светы, обтянутой тканью спортивных штанов.
На дачу мать надела тёмный спортивный костюм и короткие резиновые сапожки на ноги, через плечо у неё висела коричневая кожаная сумка, с которой мать обычно ходила на работу в школу, а на голове был повязан платок, что делал её похожей на дачницу.
— Представляешь, Света, у меня на участке кроты изрыли всю землю. И капканы на них ставили, и норки водой заливали, ничего не помогает.
Жаловалась тётка по дороге моей матери, а та что-то говорила ей в ответ лишь для того, чтобы поддерживать разговор. На самом деле, мысли мамы были обо мне и как нам поскорее остаться вдвоём наедине. И придя на дачный участок, отвязавшись наконец от надоедливой тётки, которая ушла к себе на дачу, мы прошли к своему домику, нашли ключ от замка под камнем и, едва зайдя внутрь, закрыв за собой дверь на запор, тут же бросились друг к другу в объятия. Целую неделю у нас в квартире гостила родственница отца из деревни, и мы с мамой были на голодном пайке.
— Может, сначала поработаешь, Костя. Вскопай хотя бы одну треть огорода, и я тебе дам.
Говорила мне мать, едва отдышавшись от совместного поцелуя в губы взасос.
— Ну какой из меня работник, мам? С таким стояком много не наработаешь. Дай мне дурь согнать, а потом я пойду копать.
Отвечал я матери, стаскивая с неё спортивные штаны вместе с трусами и стянув их ей на колени, прижал ладонь к её чёрному лобку, а волосики на нём были мокрые, мать обильно текла и сама хотела заняться со мной сексом.
— Ну так и быть, я и сама хочу, сил моих нет. Только у нас сегодня всё по другому будет.
Интригующе произнесла мать, снимая с ног сапожки, а потом и остальную одежду.
Мы разделись с ней до гола, не боясь, что нас застанут врасплох, окно было плотно занавешено, дверь закрыта на запор, а отец сюда навряд ли придет, так как он с большой долей вероятности пьянствует с друзьями.
— Мам, а презервативы ты дома забыла? Как же мы будем без них?
Спросил я у матери, когда она выложила из сумки на стол бутерброды, бутылку водки, рюмки и сигареты, и среди них не оказалось привычной упаковки индийских кондомов.
— А они нам и не понадобятся. Вместо них будет вот эта вещь.
Мать порылась в сумке и, к моему удивлению, вытащила из неё знакомый мне тюбик вазелина, он всегда лежал у нас на кухне на окне и теперь оказался в сумке у мамы.
— Догадываешься, для чего он нужен, Костя?
Спросила у меня мать и, видя моё непонимающее лицо, выдавила из тюбика добрую порцию смазки и нанесла её мне на залупу.
— Я не только в писю люблю, но мне и в попу очень приятно. А для этого не нужны презервативы.
Пояснила мне мать и полезла на диван, где встала на колени, выгнув спину и задрав жопу кверху, застыла в ожидании.
Виновная девочка