глаза, подаваясь вперед от её неожиданного прикосновения. – Но сейчас я не ожидал, что кто-то увидит. Это... смущает.
– Не должно, — Рита обхватила его член всей ладонью, сжимая крепко, уверенно. Она начала двигать рукой, повторяя его прежний ритм. – Разве это не естественно?
– Да, естественно, — простонал он, вжимаясь поясницей в матрас. Её кожа была прохладной по сравнению с его разгоряченным телом, и этот контраст сводил его с ума. — Ох, Рита... что ты делаешь?
– Помогаю тебе дойти до конца, — её губы растянулись в лукавой улыбке.
Она не останавливалась. Её пальцы ловко и ритмично скользили по стволу, ласкали головку, которая стала влажной и блестящей. Максим почувствовал, как по телу прошла волна дрожи. Каждое движение её руки отзывалось внизу живота тягучим, невыносимым напряжением. Она двигалась плавно, то замедляясь, то ускоряясь, дразня его и заставляя изнывать от желания.
— Ты так напряжен... — прошептала она, наклоняясь ближе. —Расслабься.
Максим чувствовал её запах — смесь шампуня и чего-то чисто женского, цветочного. Это сбивало с толку, затуманивало мысли. Он смотрел на её лицо, на прикрытые веки, на то, как она сосредоточенно, почти с благоговением, делает своё дело.
— Рита... — его голос сорвался.
Она вдруг замолчала и посмотрела ему прямо в глаза. В этот момент всё остальное перестало существовать. Были только они двое в этой маленькой комнате, запах возбуждения и её рука, сжимающая его плоть.
— Я хочу, чтобы ты кончил для меня, Максим, — сказала она, и в её голосе звучала не только забота, но и нечто большее, жадное и властное.
Она ускорила темп. Максим всхлипнул, выгибаясь дугой, его пальцы впились в простыни. Всё внутри него скрутилось в один тугой узел, который вот-вот должен был взорваться. Глаза затуманились. Каждый раз, когда её пальцы стирали капли смазки с самой верхушки, он чувствовал, как разряд проходит через всё тело, от пальцев ног до кончиков волос.
– Еще... быстрее, — прохрипел он.
Рита подчинилась. Она двигала рукой стремительно, с силой, почти грубо, заставляя его забыть обо всём. Её грудь теперь почти касалась его бедра, и он чувствовал её тепло. Всплеск эмоций был таким сильным, что он не мог сдерживать стоны.
— О да... вот так... черт... — он зажмурился, полностью отдаваясь её власти.
В этот момент напряжение достигло своего пика. Он почувствовал, как внутри него что-то обрывается, и волна чистого, концентрированного экстаза накрыла его. Максим вскрикнул, резко дернувшись, и горячие струи излились на её ладонь и пальцы, заливая их белесым, густым семенем.
Рита не отстранилась. Она продолжала сжимать его, пока последние конвульсии удовольствия не утихли, и он, тяжело дыша, окончательно расслабился, погружаясь в блаженную апатию.
– Боже, — выдохнул он, открывая глаза. — Ты...
– Тише, — она улыбнулась, бережно утирая пальцы об его футболку. — Всё хорошо.
Она поднялась с кровати, поправляя одежду. На её лице была легкая победная улыбка, а в глазах всё ещё плясали те самые искры, которые разжгли этот пожар.
– Мне пора в душ, — сказала она, направляясь к двери. – А ты... приберись тут.
Когда она вышла и дверь закрылась, Максим еще долго лежал неподвижно, глядя в потолок и чувствуя, как по телу разливается приятное тепло. В комнате снова стало тихо, но воздух всё еще хранил в себе запах их общей тайны. Он знал, что теперь всё изменилось, и эта случайная встреча оставит след в его памяти навсегда.
Позже, когда он наконец заставил себя встать и привести комнату в порядок, Максим обнаружил на тумбочке записку, написанную знакомым почерком сестры: "Завтра зайду снова."
С мамой на пляже