тихо скрипнула, он не обернулся, но почувствовал её присутствие. Рита подошла ближе; от неё пахло ванилью и чем-то терпким, напоминавшим запах летнего дождя. Она села рядом, так близко, что он ощущал исходящее от её кожи тепло.
– Ты чего такой хмурый? – спросила она, коснувшись его плеча.
Максим молчал, глядя прямо перед собой. Его сердце колотилось где-то в горле. Он чувствовал каждое движение её пальцев по своей футболке, каждое случайное касание. Граница между ними, которая казалась незыблемой годами, сейчас истончилась до предела.
– Ты ведь знаешь, что мы не должны... – начал он, но голос подвёл, сорвался.
Рита усмехнулась, и этот звук, нежный и при этом вызывающий, заставил его вздрогнуть. Она медленно придвинулась, вклиниваясь своим бедром между его коленями.
– Не должны что? – прошептала она. – Мы взрослые, Макс. Перестань притворяться, что тебе всё равно.
Он повернулся к ней, и их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. В полумраке её глаза казались огромными, тёмными, затягивающими. Максим видел, как быстро поднимаются и опускаются её груди под тонкой тканью майки. Он знал, что сейчас — тот самый момент, когда нужно либо отступить, либо сделать шаг вперёд.
Его рука сама собой поднялась, и он осторожно коснулся её щеки. Кожа была прохладной и гладкой, словно шёлк. Рита прикрыла глаза, подаваясь навстречу его ладони. Это было начало, крошечная искра, из которой вот-вот должно было вспыхнуть пламя.
.
Рита усмехнулась и, неожиданно для него, положила ладонь ему на бедро. Пальцы медленно сжались, ощущая твердость мышц. Максим замер, глядя в её карие глаза, в которых сейчас плясали странные, совсем не сестринские огни. Он знал этот взгляд. Он видел его тысячи раз, но каждый раз он действовал на него одинаково: внутри всё сжималось, а по телу разливался тяжелый, тягучий жар.
– Давай не трусь, — тихо сказала она. Голос её стал ниже, глубже. — Родителей не будет до самого вечера.
Максим не ответил. Он придвинулся к ней вплотную, так что ощутил аромат её парфюма — смесь ванили и чего-то терпкого, возбуждающего. Его рука легла ей на талию, притягивая к себе. Он чувствовал, как она дрогнула, но не отстранилась. Напротив, Рита подалась вперед, прижимаясь грудью к его крепкому торсу.
– Рит... — прошептал он, чувствуя, как сердце бьет по ребрам.
– Молчи, — выдохнула она прямо ему в губы.
Его губы коснулись её в коротком, почти невесомом поцелуе, но этого было достаточно, чтобы плотина рухнула. Максим схватил её за затылок, зарываясь пальцами в волосы, и впился в её губы требовательно, жадно. Рита ответила с такой же страстью, обхватив его руками за шею и притягивая всё ближе, стараясь слиться с ним в одно целое.
Он подхватил её под бедра, и она обхватила его ногами, Максим быстро перенес её на кровать. Она была окутана в облако из белых простыней и смятых подушек, её волосы рассыпались по подушке, а кожа сияла в лучах заходящего солнца, пробивавшихся сквозь жалюзи.
— Ты такая красивая, — прохрипел он, срывая с себя остатки одежды.
Рита потянулась навстречу, её пальцы царапали его спину, оставляя красные полосы. Она стонала, когда его руки скользнули под её футболку, сминая тонкую ткань. Максим осторожно снял с неё одежду, обнажая всё то, что он столько лет представлял в своих самых смелых снах.
Её тело было идеальным — высокая грудь с аккуратными вершинами, узкая талия и плавный изгиб бедер. Он замер на мгновение, любуясь ею, чувствуя, как внутри всё натягивается, словно струна. Рита потянула его на себя, и он упал сверху, придавливая её своим весом, чувствуя тепло её
Невеста моего друга