Лера села на край кровати, встряхнула волосами, достала из сумочки помаду и зеркальце, быстро привела себя в порядок, после чего без тени смущения натянула белье и застегнула строгое, но эффектно подчеркивающее грудь платье.
Подойдя к Павлу, который с ленивой усмешкой наблюдал за ее сборами, она наклонилась и запечатлела на его губах влажный, уверенный и неожиданно собственнический поцелуй.
— Программу форума на сегодня считаю перевыполненной, — с легкой иронией произнесла она, застегивая тонкий ремешок на туфле. — завтра ко мне, может? Часиков в восемь, я тебе адрес скину.
Павел провел пальцем по ее обнаженному плечу, криво усмехнулся и кивнул:
— Договорились. С меня вино, с тебя ужин и программа.
— Программа будет - закачаешься, вот увидишь
— Вот как? Тогда обещаю не опаздывать.
2.
Утро на Невском проспекте выдалось на редкость ясным и прохладным — тот особый сорт петербургского лета, когда низкое солнце режет глаза сквозь витрины, а город еще не успел наполниться духотой и туристическими толпами.
Павел, отлично выспавшийся и полный той специфической энергии, которую дарит удачный вечер с красивой женщиной, решил проигнорировать чинный континентальный завтрак в «Европе». Вместо этого он вышел на проспект в своем деловом костюме и свернул в одну из модных спешелти-кофеен с панорамными окнами в пол.
Внутри стоял плотный, густой аромат свежемолотой арабики и теплой выпечки. Заняв высокий деревянный столик у окна, Павел заказал себе двойной эспрессо, скрэмбл с лососем и наслаждался моментом, лениво листая рабочую почту на телефоне.
Внимание его отвлек звон упавшей на стойку ложечки и негромкий, с легкой хрипотцой девичий голос, в котором сквозило откровенное пренебрежение к утренней суете:
— Слушай, Коль, привет, сделай на овсяном, не хочу сегодня молочки — гостья явно тут не впервые.
Павел скользнул взглядом по говорившей и невольно задержался.
Девушке на вид было лет девятнадцать-двадцать, но держалась она с абсолютной, почти вызывающей свободой. Высокая — около ста семидесяти сантиметров, с дерзкой короткой стрижкой, открывающей изящную шею, и выразительными темными глазами. На ней был свободный оверсайз-лонгслив с вырезом, открывающим ключицы и впечатляющее декольте, в котором безошибочно читался пышный третий размер. Но главным акцентом были татуировки — замысловатые графичные узоры плотно оплетали ее предплечья, пальцы и поднимались по шее к самому уху, создавая броский, притягательный образ стопроцентной неформалки.
Забрав свой стаканчик, незнакомка развернулась, обвела взглядом забитый зал и, заметив единственный свободный высокий стул напротив Павла, направилась прямо к нему. Без тени стеснения отодвинула стул и плюхнулась напротив.
— Свободно? Можешь не отвечать, я уже села, — бросила она, окинув его оценивающим взглядом с ног до головы. В ее глазах блеснула насмешливая искра. — Привет, москвич?
Павел отложил телефон, откинулся на спинку и с легкой усмешкой приподнял бровь:
— Так заметно? Вроде на лбу не не написано, с утра проверял.
— Заметно за версту, — фыркнула девушка, сделав глоток через край стаканчика. — здесь никто не ходит на завтрак в костюме.
— А ты, я смотрю, местный эксперт по классификации приезжих? — парировал Павел, с откровенным мужским любопытством разглядывая рисунки на ее тонких запястьях. — И какой вердикт выносит строгая комиссия?
— Вердикт? — она склонила голову набок, криво улыбнувшись. — Пока на троечку с плюсом. Слишком самоуверенный. Хотя костюм неплохой, признаю. Твой стилист хотя бы старался.
— Спасибо за снисходительность, — Павел улыбнулся, отпив кофе. Ее дерзкий тон не раздражал, а, напротив, моментально включил спортивный интерес. — Вообще-то я рассчитывал на знаменитое петербургское гостеприимство. А получаю экспресс-допрос с сарказмом.
— Петербургское гостеприимство закончилось в девятнадцатом веке, — не моргнув глазом отрезала она. — Сейчас у нас в меню только искренность и повышенная влажность.
Однажды вечером