— Павел — представился он, протягивая руку через стол.
Она с легким прищуром пожала его ладонь — рукопожатие оказалось неожиданно крепким, а пальцы — унизанными тонкими серебряными кольцами.
— Ну что, Павел, надолго к нам? Или чисто на три дня, побродить с умным лицом по экспофоруму, рассуждая о цифровизации и импортозамещении?
— Примерно так, — с иронией согласился он. — Но я планирую совмещать приятное с полезным. Город посмотреть, интересных людей встретить...С последним, кажется, мне везет.
Света тихо хмыкнула, с явным удовольствием приняв подачу:
— О, пошли комплименты? Для утра сойдет. Надеюсь, в бизнесе твои переговорные стратегии поизобретательнее.
— Мои стратегии дают стопроцентный результат, Света. Хочешь проверить?
Она замолчала на пару секунд, разглядывая его с нескрываемым вызовом, в котором сквозило чистое юношеское озорство:
— Рискованное заявление. Но смелое.
Света достала из кармана джинсов смартфон в потрепанном чехле, повертела в руках и протянула Павлу:
— Забей свой номер. Если мне сегодня будет скучно слушать лекции о высоком искусстве и захочется поиздеваться над столичным снобом — может быть, наберу.
Павел взял аппарат, быстро вбил свой контакт, подписав просто «Павел Москвич», и вернул телефон хозяйке.
— Буду ждать. Только предупреждаю: второй раунд словесной дуэли будет на моих условиях.
— Посмотрим, кто кого, — усмехнулась Света, спрыгивая с высокого стула и поправляя ремень сумки через плечо. — До встречи, москвич. Не заблудись между каналами.
Она развернулась и легкой, пружинящей походкой направилась к выходу, помахав стаканчиком на прощание. Павел проводил ее взглядом, оценив и стройную фигуру, и то, как свободно она растворилась в утреннем потоке пешеходов на Невском.
Он допил свой эспрессо, с улыбкой покачал головой и посмотрел на часы.
Впереди был длинный день форума, а вечером — обещанный домашний ужин у Леры. Теперь же ко всему этому добавился еще один непредсказуемый контакт.
«Да уж, — подумал Павел, расплачиваясь по счету и выходя под яркое солнце проспекта, — похоже, эти три дня в Питере будут куда более насыщенными, чем я рассчитывал».
3.
Квартира в старом фонде на Петроградской стороне встретила вечернюю тишину мягким полумраком, запахом дорогого диффузора с нотами инжира и черного перца и полным отсутствием посторонних.
Лера всё рассчитала с присущей ей деловой точностью. Дочь еще днем скинула сухое сообщение в мессенджере: ушла на рейв-вечеринку к подруге на всю ночь и появится дома не раньше завтрашнего вечера. Это гарантировало абсолютную свободу маневра до самого утра.
Оставшись в полном одиночестве, Лера подготовилась к встрече с особым, скрытым расчетом. На ее теле не было ни кружевного белья, ни чулок — лишь струящийся темно-изумрудный шелковый халат, едва прикрывавший бедра и свободно подвязанный тонким поясом на талии. Но главным ее секретом была едва уловимая, тягучая тяжесть внутри: гладкая каплевидная анальная пробка из холодного металла, надежно устроившаяся внутри ее тела. Каждый шаг по паркету отзывался глубоким, пульсирующим давлением внизу живота, заставляя мышцы таза сладко сжиматься, а кожу — гореть от нетерпения. Павел пока не подозревал об этом сюрпризе, и предвкушение его реакции только подогревало ее азарт.
Короткий звонок домофона, а затем тихий щелчок дверного замка оборвали ожидание.
На пороге стоял Павел — широкоплечий, внушительный, в строгом темно-сером костюме-тройке, который подчеркивал его атлетическую фигуру. Тонкая ткань белой рубашки была туго натянута на широкой груди, темно-русые волосы слегка растрепались от петербургского ветра, а в темных глазах горел тот самый голодный, бескомпромиссный интерес, с которым он вчера брал ее в люксе «Европы».
Вместо светских приветствий Лера сделала шаг вперед, схватила его за лацканы пиджака и притянула к себе.
Их губы столкнулись в жадном, требовательном поцелуе. Лера первой протолкнула язык в его рот, пробуя его на
Новые испытания