оказалось в самом центре ее разгоряченной, источающей влажный мускусный аромат наготы. Горячий, гибкий язык Павла властно и жадно прижался к набухшему клитору, выписывая круги и заставляя Леру судорожно втянуть воздух сквозь стиснутые зубы.
Запустив пальцы под ее округлые ягодицы, чтобы приподнять таз повыше, Павел наткнулся на гладкую холодную сталь.
Он замер на долю секунды, оторвавшись от ее сочащейся плоти, и с темным, разгорающимся азартом во взгляде окинул взглядом аккуратную металлическую ножку с мерцающим кристаллом в основании, плотно сидящую между ее подтянутых ягодиц.
— Вот как, значит... — хрипло усмехнулся он, оценив скрытую предусмотрительность петербургской хозяйки.
Перехватив пальцами основание пробки, он принялся неторопливо, но уверенно двигать ее вперед и назад, растягивая податливый, уже разогретый сфинктер. Металлическая капля ходила внутри Леры с влажным трением, раздражая миллионы нервных окончаний. Свободной рукой Павел обхватил собственный тяжелый ствол и начал мощно, в едином ритме с движениями пробки, надрачивать налитую плоть.
Лера запрокинула голову на подушки, зажмурившись от дикого, разрывающего ее изнутри контраста ощущений, и протяжно, сдавленно простонала, впиваясь пальцами в простыни.
Не выдержав нарастающего напряжения, Павел поднялся на кровати, навис над ней всем своим мощным торсом и одним выверенным, неотвратимым движением вошел в нее спереди — глубоко, заполнив ее до самого предела.
Он не стал тратить время на плавную раскачку. Взяв с первых же секунд бешеный, напористый темп, он вбивал себя в ее горячее лоно, каждым толчком прижимая ее к матрасу. Лера моментально оплела его поясницу ногами, намертво скрестив щиколотки, а руками вцепилась в его широкие, покрытые испариной плечи. Она прижалась лицом к его шее, глуша истошные стоны в его коже. Ощущение двойной наполненности — распирающая сталь сзади и яростный пульсирующий член внутри — сработало безотказно. Внутренние мышцы сжались тугим, судорожным кольцом, и Леру накрыло сокрушительной, до искр из глаз, волной оргазма, заставившей ее выгнуться в его руках дугой.
Когда спазм ее наслаждения чуть ослаб, Павел плавно выскользнул из мокрого лона, перехватил пальцами металлическую ножку пробки и одним уверенным, тягучим движением извлек ее наружу. Растянутые мышцы отозвались внезапной, обжигающей пустотой.
— Смазка есть? — хриплым, требовательным басом спросил он, глядя на нее сверху потемневшими глазами.
— В тумбочке... верхний ящик, — тяжело дыша, едва выдавила Лера, не в силах свести разгоряченные ноги.
Павел рывком выдвинул ящик, достал флакон и щедро залил силиконовым лубрикантом свою ладонь, обмазывая блестящий, отвердевший до предела член по всей длине.
Развернув ее и чуть приподняв за бедра, он уперся головкой в тугой, пульсирующий вход.
Надавил.
Плотное кольцо мышц отчаянно сопротивлялось внушительному объему, но под напором смазки и его безжалостной силы начало медленно уступать. Павел входил дюйм за дюймом, неумолимо заполняя ее до самого основания, и замер, давая телу привыкнуть к непривычному диаметру.
Лера широко распахнула глаза, в которых смешались шок, боль и запредельное, почти животное возбуждение. Ее рот открылся в беззвучном крике — воздуха в легких просто не осталось.
Выждав несколько секунд, пока мышцы адаптируются, Павел начал двигаться. Сначала короткими, выверенными толчками, а затем всё глубже, жестче и быстрее. Растянутая плоть горела, каждый его выпад отдавался электрическим разрядом по всему позвоночнику. Лера вновь запрокинула голову назад, теряя всякий контроль над собой, и натурально завыла — громко, раскованно, отдаваясь этой первобытной стихии без остатка.
В бешеных ритмичных шлепках тел, скрипе изголовья и ее откровенных криках ни один из них не услышал, как в замке входной двери дважды повернулся ключ.
Щелкнула тяжелая дубовая створка. В прихожей раздался звук брошенных на пол кед, и звонкий девичий голос с характерной хрипотцой разорвал пространство коридора:
— Мам, я вернулась! У Кати температура под сорок, туса
Игрушка старшеклассников (продолжение "Переломного уикэнда"). Нулевые уроки