— хихикнула она. — Ленка знает, на какой агрегат зариться!
Я смутился, но её дерзость заводила. Мы продолжили играть, вино лилось, она всё чаще касалась меня — то рукой по плечу, то коленом под столом. В очередной раз она проиграла, и я, слегка пьяный от вина и возбуждения, сказал:
— Трусики снимай.
Светлана поднялась с дивана, её движения были ленивыми, но уверенными, словно она знала, какой эффект производит. Она чуть повернулась боком, позволяя мне увидеть изгиб её талии, и медленно потянула вниз кружевные трусики. Ткань скользнула по её полным бёдрам, обнажая тёмный, густой треугольник волос, аккуратно подстриженный в тонкую полоску, что вела к её лону. Когда трусики упали к её щиколоткам, она шагнула из них, и я увидел её влагалище во всей красе: влажные губки, чуть припухшие от возбуждения, блестели смазкой, слегка приоткрываясь, словно приглашая. Тёмные края её плоти контрастировали с розовой сердцевиной, влажной и манящей, а тонкий мускусный аромат, смешанный с ноткой парфюма, ударил мне в голову. Мой член тут же отозвался, натянув ткань боксеров, головка запульсировала, рвясь в бой и оставляя мокрое пятно на тонкой ткани. Я сглотнул, чувствуя, как горло пересохло, и, не в силах больше сдерживаться, выдавил:
— Светлана Ивановна, если хотите, я… могу.
Она шагнула ближе, её тяжёлая грудь качнулась, мягкие округлости задели мою обнажённую кожу, а твёрдые соски, тёмные и набухшие, оставили горячий след на моей груди. Её дыхание, тёплое, с лёгким привкусом вина, обожгло мне шею, когда она прошептала:
— Хочу, зятёк. Трахни тёщу, пока Ленки нет.
— А как же ваша дочь? — вырвалось у меня, больше для очистки совести, чем всерьёз.
— Измена — совсем не страшно, если это будет её мама, ведь так? Всё в семье останется, не на сторону же идёшь! — она хмыкнула, и её глаза загорелись дерзким блеском.
Я схватил её за талию, пальцы утонули в мягкой, тёплой плоти, пахнущей мылом и лёгким потом от летней жары. Одним движением я повалил её на диван, пружины жалобно скрипнули под нашим весом, а обивка прогнулась, принимая её тело. Она раскинулась на спине, раздвинула полные бёдра, и её киска раскрылась передо мной: тёмные, блестящие губки разошлись, обнажая влажную розовую щель, готовую принять меня. Я сорвал с себя боксеры, и мой член — твёрдый, длинный, честный 21 сантиметр с толстой головкой, уже блестящей от предэякулята — вырвался наружу, покачиваясь от напряжения. Светлана тихо ахнула, её пальцы, горячие и чуть дрожащие, обхватили мой ствол, скользнули по нему, сжимая у основания, а потом вверх, к головке, размазывая влагу.
— Какой у тебя хуй, Дима, — выдохнула она, её голос дрогнул, а рука задвигалась плавно, будто пробуя меня на ощупь. — Ленка небось балдеет от такого.
Я наклонился к ней, чувствуя жар женского тела, взял член в руку и легонько постучал головкой по её волосатому лобку, ощущая, как жёсткие волоски цепляются за нежную кожу. Затем приставил ствол к влажному входу, чувствуя, как её соки обволакивают меня, и начал медленно погружаться. Головка раздвинула её губки, мягкие и скользкие, а потом весь ствол скользнул внутрь, обнимаемый её горячим, влажным теплом. Стенки влагалища сомкнулись вокруг органа, плотные, но податливые, подстраивающаяся под каждый мой сантиметр. Она выгнулась, издав низкий, протяжный стон, её грудь приподнялась, соски, твёрдые и горячие, задели мою кожу, посылая искры по всему телу. Я начал двигаться, сначала неспешно, чувствуя, как её плоть сжимает меня при каждом входе и мягко отпускает при обратном движении. Её бёдра задрожали, она подалась навстречу, подмахивая, её стоны, хриплые и глубокие, эхом
Бандитский наезд