палец погладил внутреннюю сторону колена. Она немного дрогнулась... Кожа под его рукой сразу нагрелась.
Телефон снова загорелся новым сообщением. Его взгляд мгновенно метнулся туда. Палец на её ноге замер.
Тишина повисла, только бас гудел вдалеке. Он уже снова был там, в своём телефоне. Её тело, её девственность, её тихая ревность — всё это просто фоновый шум для тусы, которую он организовывал. А она будет сидеть прямо посреди всего этого, в своём огромном не по размеру неуверенности, и смотреть, как он царствует в их общей квартире.
Наконец телефон Антона погас. Он кинул его на диван и потянулся, майка задралась, показав полоску твёрдого тёплого живота. В полумраке его глаза нашли её.
— Чего молчишь?
— Просто думаю, — ответила она.
— Не думай, — он подвинулся ближе по липкой коже, его тело горячо прижалось, вытеснив холод телефона.
Рука снова легла на колено, но теперь пальцы медленно поползли выше, по внутренней стороне бедра.
— Скоро мой день рождения. Ты знаешь, чего я хочу.
У неё перехватило дыхание. Она знала. Они кружили вокруг этого уже несколько месяцев. Большой палец Антона сильнее вдавился в мягкую плоть внутренней стороны её бедра.
— Антон...
— Тсс. — Он наклонился ближе, губы коснулись её уха. Голос стал низким и хриплым. — Я хочу, чтобы ты взяла меня в рот. Всего меня. Прямо здесь и сейчас. Я так жду этого, это будет лучший подарок
Перед глазами мгновенно вспыхнула чёткая картинка: её губы на нём, соль его кожи, тяжесть на языке. Лицо Насти мгновенно запылало.
— И я хочу попробовать тебя, — прошептал он, второй рукой обхватывая её челюсть и заставляя смотреть ему в глаза. — Всю. Пока ты не забудешь все имена из того неважного списка.
Это было и обещание, и угроза, сделка. Её капитуляция в обмен на его внимание. Подушечка большого пальца провела по её нижней губе.
— Ты же ещё даже ни разу не трогала меня там, Настюша.
Не трогала. Её девственность стояла стеной, а он методично искал каждую калитку. Во рту пересохло.
— Я не знаю, как...
— Я научу, — медленно улыбнулся он, уверенно и спокойно. Взял её руку и положил на ширинку джинсов. Под грубой тканью уже стоял твёрдый, горячий, толстый бугор. — Видишь? Он уже хочет тебя.
Она почувствовала, как он пульсирует под её ладонью. Реальность его желания была страшнее любой ревности. Его пальцы переплелись с её, слегка надавив.
— Сначала просто ротик. Ты справишься.
Музыка снизу била в такт её сердцу. Он смотрел на неё, ждал, когда она сама сделает шаг и докажет, что она — главная. Пальцы дрожали, когда она нашла пуговицу на его джинсах.
Он не мешал, откинул голову на спинку дивана, глаза полуприкрыты. Молния с шорохом разошлась в душном воздухе. Она зацепила пальцами резинку боксеров.
— Вот так, — выдохнул он.
Она стянула их вниз. Член вырвался на свободу — толстый, налитый, слегка загнутый вверх. Шестнадцать сантиметров. Красивый. На головке уже блестела капля предэкулята. Между ними резко запахло его мускусом.
Он был полностью твёрдый, вены проступали. Настя просто смотрела, в голове пусто. Антон снова взял её руку, обвил пальцами у основания. Кожа была горячей, бархатной сверху и железной внутри.
— На колени милая, — тихо скомандовал он.
Она сползла с дивана на потёртый ковёр. Пол был жёстким. Положение получилось унизительно-покорным. Он раздвинул ноги, давая ей место. Снизу он казался ещё больше.
— Теперь поцелуй его, — низко сказал он. — Просто губами. Привыкни.
Она наклонилась, сердце колотилось в рёбрах. Прижалась сомкнутыми губами к бархатной головке. Соль. Жар. Сверху резко втянул воздух.
Вроде ботаник