для меня. Мой день рождения. Мои правила. — Он совсем близко приблизил губы к её уху. — А моё правило — я больше не хочу ждать.
Он отпустил её, встал и спокойно заправил член обратно в джинсы — так буднично, что она почувствовала себя пустым местом. Посмотрел сверху вниз на неё, всё ещё стоящую на коленях:
— Приводи себя в порядок. Надо съездить купить егеря на коттедж.
Он ушёл в спальню, оставив её стоять на коленях посреди гостиной. Во рту всё ещё стоял его вкус, а в голове — имена всех этих телок, которые эхом отдавались в густом, тяжёлом воздухе.
Дверь спальни щёлкнула. Настя осталась одна в душной комнате. Вкус его члена всё ещё покрывал язык плотной плёнкой. Она так и сидела на коленях, жёсткий ковёр врезался в кожу, пока слышала, как он там ходит: стук ящика, звяканье вешалок.
Телефон на диване завибрировал. Уведомление из сторис Алины в Инсте. Не хотела смотреть, но посмотрела.
Селфи в зеркале в тренажёрке. Алина в крошечном чёрном топе, глубокое уверенное декольте, на глянцевых губах — ухмылка. Подпись: «Может сегодня ты не откажешь мне хаха».
Палец Насти дрожал над экраном. Сама она была в старой футболке и хлопковых шортах. Её небольшие сиськи под тканью казались вообще ничем.
Дверь спальни открылась. Вышел Антон — свежие чёрные джинсы и обтягивающая серая футболка, под которой играли небольшие мышцы рук. В руке — спортивная сумка.
— Ты всё ещё на полу?
Он бросил сумку у двери, подошёл не спеша. Посмотрел сверху вниз: от заплаканного лица до коленок, вдавленных в ковёр.
— Вставай.
Она поднялась, ноги дрожали. Он схватил её за локоть, крепко, притянул к себе вплотную. Она почувствовала твёрдую грудь, тепло его тела сквозь ткань.
— Ты пахнешь мной, — тихо сказал он и провёл большим пальцем по её нижней губе. — Мне нравится.
Вторая рука скользнула вниз по спине, обхватила попу, сильно сжала.
— Это всё моё. Они просто гости, Настюша. Ты здесь живёшь. Ты моя любовь. Ты мое желание.
Он специально сказал это слово — «желание». Грубое. Окончательное. Обещание того, что будет на даче.
Рука переместилась спереди, ладонь легла на низ живота и надавила.
— Сегодня ты почувствуешь, как я вхожу в тебя вот сюда, — прошептал он ей в волосы. — Прямо на юбилее.
Между ног у неё горячо пульсировало. Она ненавидела, что тело так реагирует. Ненавидела, что от его слов и собственнических рук у неё становится мокро.
Он почувствовал. Ухмылка вернулась. Пальцы спустились ниже, провели по шву шорт через тонкий хлопок.
— Ты уже течёшь, просто думая об этом. Да?
Она слабо мотнула головой.
— Не ври. — Он зацепил пальцем резинку шорт и трусиков, оттянул и пустил холодный воздух. — Моя хорошая, умная девочка-целка. Уже намокла от мысли о моём подарке на день рождения.
Он полностью просунул руку, ладонь плотно накрыла её киску через ткань. Давление было сразу сильным. Она ахнула, вцепилась ему в запястья — не чтобы оттолкнуть, а чтобы удержаться.
— Видишь? — Он медленно, уверенно потёр ладонью. Хлопок быстро промок. — Твоя киска знает, кто её хозяин.
Он продолжал давить и тереть, глядя ей в лицо: как оно краснеет, как губы приоткрываются, как глаза стекленеют. Внизу живота закручивалась тугая спираль, незнакомая и пугающая. Она уже сама тёрлась об его руку, догоняя это ощущение.
И как только она почти дошла до края, он резко убрал руку.
Она жалобно всхлипнула — звук получился жалкий в тишине.
Антон поднёс пальцы к носу, глубоко вдохнул. Потом посмотрел на неё хищным взглядом.
— Это только прелюдия. Остальное оставь на дачу. — Вытер пальцы о её футболку.
Поцелуй на ночь