Вадим пишет РТ - «Рабской Телке», с которой завязал жёсткую переписку. Но внезапно её хозяин, её законный муж, заявляет о правах и стирает чат. Опустошённый, Вадим напивается...
***
Пятница, 20:47. Вадим поставил коробку с пиццей на журнальный столик, рядом с бутылкой холодной колы, таким был его ужин, провинциальный вечер после рабочей недели. Планы были просты есть пиццу запивая колой и чатится с виртуальной нижней. Поесть прежде чем схватить телефон, но что-то тянуло, проглотив кусок пиццы и запив прямо из горла шипучую колу. Экран загорелся - Telegram, нет сообщений от контакта со значком «РТ». Пальцы дрогнули над клавиатурой.
Чат с «РТ» - «Рабской Телкой», как она сама себя назвала в их первом разговоре две недели назад. Последнее сообщение от неё: «Жду тебя вечером, хозяин». Точнее - ждала вчера. А он не ответил, потому что Татьяна повесила на него правки по трём проектам одновременно, и он сидел в офисе до одиннадцати вечера, выравнивая кернинги в макете этикеток ряженки разных объемов, который всё равно никто не оценит. Он помнил, как глянул на телефон в 23:47 открывая дверь вчера, не в сети. Да и сил у него не осталось даже на перекус, зато его подвезла Маркова Татьяна Викторовна, глава отдела печатной продукции, строгая и сдержанная женщина лет 35-40 без детей в вечно стогом наряде, вчера была в пепельной двойке с голубой блузкой. Он рассмотрел грудь впервые, знаете она была внушительна минимум тройка. Незаметно в его рот залетело уже пол пиццы и он решился написать.
Набрав: «Привет, маленькая. Извини за вчера. Хозяин много работал. Ты хорошо вела себя?»
Отправил. Положил телефон экраном вверх на колено, отломил еще кусок пиццы, сунул в рот. Жевал, и взгляд то и дело косился к телефону. Сыр тянулся, соус пачкал рот, но он не замечал. Пепперони была пересолена, но тесто было вкусным. Еда была просто топливом, чем-то, что быстро утолит голод.
Прошло семь минут, перед тем как телефон завибрировал.
Сообщение от «РТ»: «Ты опоздал на сутки. Это первое. Второе - ты не имеешь права называть её "маленькая". Это моё право.».
Вадим моргнул. Перечитал. Ещё раз. Он взъерошил волосы - машинально, как перед экзаменом в универе. Левая рука потянулась к краю футболки и начала мять ткань, как всегда, когда реальность выбивалась из макета.
«Кто это?» — набрал он и отправил, прежде чем успел подумать.
Ответ пришёл почти сразу. Как будто на той стороне уже ждали этого вопроса, уже держали пальцы на клавиатуре, знали что он спросит, и заготовили ответ заранее - выверенный, точный, без лишних слов.
«Её хозяин. А ты - никто. Временный суррогат, которого она использовала, пока я был в отъезде. Теперь я вернулся».
Он сидел, вцепившись в телефон, и экран освещал его лицо - серые глаза расширились, зрачки потемнели. Он перечитывал сообщение снова и снова, как профессионал верстальщик, перечитывает бракованный лист, пытаясь понять, где именно сбился шрифт, где поставили неправильный глиф, где лишний пробел, и теперь весь текст поехал, набок, вкривь и вкось.
«Это шутка?» Ответил новоиспеченному хозяину.
«Я не шучу. Никогда. Это первое, что ты должен усвоить. Второе - ты не можешь ничего сделать. Она моя. Полностью. Каждый её стон принадлежит мне. Каждая слеза. Каждое её "ещё"».
Вадим сглотнул, так что горло сжалось - спазм, сухой, царапающий, как будто глотает камень. Он набрал ответ - пальцы дрожали, промахиваясь по буквам, автозамена выдавала бессмысленные обрывки. Стер. Набрал снова. Снова стер. Сердце колотилось где-то в горле, пульс отдавался в висках, в той точке между бровями, которая начинала ныть, когда он сидел перед
настя и насильник для матери