Категории: Измена | Случай
Добавлен: Сегодня в 04:06
вернулся с работы, усталый, но довольный, и они сели ужинать, она поймала себя на мысли, что сравнивает. Вот он ест — и она видит, как двигается его челюсть, тяжёлая, волевая, совсем не такая, как у Алексея. Вот он смеётся — и его смех глуховатый, сдержанный, не то что низкий, раскатистый смех того, другого. Вот он кладёт ладонь на стол — и она видит его пальцы, крепкие, коротковатые, с аккуратно подстриженными ногтями, и вспоминает другие пальцы — длинные, холёные, с идеальным маникюром, — которые держали её за подбородок.
— Оль, ты какая-то задумчивая, — сказал Андрей.
— Просто устала. День был долгий.
— Ну ничего. Сейчас доедим, и я тебя... расслаблю.
Он улыбнулся, и в его улыбке было столько любви и нежности, что Ольга чуть не расплакалась. Он старался. Он правда старался. И она должна была стараться тоже.
Вечером они легли в постель, и он обнял её — мягко, без требований. Она прижалась к нему и закрыла глаза. От его тела пахло чистотой, мылом и чем-то родным. Она слушала его дыхание и пыталась убедить себя, что счастлива. Что ей больше ничего не нужно.
И почти получилось.
***
День прошёл. Ольга занималась домом — перебирала вещи в шкафу, гладила бельё, мыла окна, словно пытаясь физическим трудом заглушить то, что зудело внутри. Телефон молчал. Она проверяла его время от времени — по привычке, — и каждый раз, когда экран был пуст, чувствовала смесь разочарования и облегчения. Они не писали. Значит, приняли её решение. Значит, всё кончено.
Около трёх часов дня, когда она стояла на стремянке и протирала верхнюю полку кухонного шкафа, телефон зазвонил.
Она слезла, отряхнула руки и взяла трубку. На экране высветился незнакомый номер. Она поколебалась — кто это может быть? Реклама? Ошиблись? — но внутренний голос уже знал ответ. Сердце пропустило удар и забилось быстрее.
Она нажала «принять».
— Оля, милая.
Голос Марины — низкий, бархатный, с той самой хрипотцой, — заполнил трубку, заполнил кухню, заполнил её голову. Ольга замерла, прижав телефон к уху, и почувствовала, как по спине пробежала дрожь — та самая, которую она так хорошо знала.
— Марина, — сказала она, и её голос прозвучал глухо. — Зачем ты звонишь?
— А ты не знаешь? — в трубке послышался тихий, мягкий смешок. — Ты нас заблокировала. Удалила чат. Исчезла. Алексей места себе не находит. Я тоже, если честно.
— Я написала вам. Вы должны были прочитать.
— Прочитали, — Марина вздохнула, и в этом вздохе было что-то почти материнское. — Поэтому и звоню. Оля, что случилось? В субботу всё было хорошо. Больше чем хорошо. Ты была счастлива. Ты светилась. А теперь — «это была ошибка». Что произошло?
Ольга опустилась на стул. Ноги вдруг стали ватными. Она чувствовала себя так, словно её застали на месте преступления — хотя никакого преступления не было. Она просто сидела на своей кухне с телефоном в руке.
— Муж узнал, — сказала она коротко.
— И что? Он запретил тебе?
— Нет. Он... мы поругались. Сильно. А потом... — она запнулась. — Потом помирились. И я поняла, что не могу так. Не могу врать ему. Не могу делить себя между вами и им. Это неправильно, Марина. Это всё неправильно.
— Что именно неправильно? — голос Марины был спокойным, почти клиническим. — Давай разложим по полочкам. Ты получала удовольствие? Получала. Ты делала то, что хотела? Да. Ты была свободна? Да. Где здесь неправильность?
— В том, что я жена! — Ольга почти выкрикнула это, и её голос сорвался. — Я жена, Марина. Уже много лет жена. Я мать
Черное кружево (1 - 2)