Категории: Измена | Случай
Добавлен: Сегодня в 04:06
поставила перед ним тарелку с омлетом — с корочкой, как он любил, — и налила кофе. Андрей смотрел на неё с тем самым выражением, которое она не видела у него уже много месяцев: не подозрение, не ревность, а простое, человеческое удивление. Словно он узнавал в ней ту Ольгу, на которой когда-то женился.
— Вкусно, — сказал он, прожевав первый кусок. — Спасибо.
— На здоровье.
Она села напротив и подпёрла голову рукой, глядя, как он ест. В кухне было тихо и уютно. За окном моросил всё тот же бесконечный октябрьский дождь, но сегодня он не казался унылым — просто фоном, на котором их домашний уют выглядел ещё теплее.
— Слушай, — сказал Андрей, откладывая вилку. — Я вчера... я был груб.
— Я знаю.
— Я не хотел тебя обидеть. То есть... — он запнулся, подбирая слова. — Я хотел тебя вернуть. Но не так. Не грубостью.
— Ты меня и вернул, — она накрыла его ладонь своей. — Всё хорошо. Я тебя люблю. И я хочу, чтобы у нас всё наладилось.
— Я тоже, — он сжал её пальцы. — Я очень этого хочу.
Они помолчали. В тишине было что-то важное — то, что не требовало слов. Ольга смотрела на его широкую, сильную ладонь, на выступающие вены, на знакомую родинку на пальце, и думала: «Вот оно. Вот что главное. Не страсть, не острые ощущения, не чужие руки. А это. Двадцать три года вместе. Дети. Дом. Жизнь».
— Сегодня постараюсь пораньше вернуться, — сказал Андрей, вставая. — Может, фильм какой посмотрим?
— Давай. Я что-нибудь приготовлю.
Он поцеловал её в макушку, взял портфель и вышел. Щёлкнул замок. Ольга осталась одна в тихой, пустой квартире.
Она убрала посуду, протёрла стол, заварила себе чай и села на диван в гостиной. Телефон лежал рядом — экраном вниз. Она не проверяла его уже полтора часа, и это было странное, забытое ощущение. Раньше она хваталась за него каждые пять минут: что они написали? Не обидела ли она их молчанием? Теперь эта нить была оборвана. И внутри неё боролись два чувства: облегчение и пустота.
Облегчение — потому что она больше не рабыня этого чата. Она свободна. Она может прожить день, не дрожа от каждого уведомления.
Пустота — потому что вместе с чатом из её жизни исчезло что-то яркое, острое, будоражащее. Что-то, что заставляло её чувствовать себя живой.
— Нет, — сказала она вслух. — Я сделала правильно. Я люблю Андрея. Я хочу быть с ним. Всё остальное — иллюзия.
Она взяла книгу — какой-то детектив, начатый ещё в сентябре, — и попыталась читать. Строчки расплывались. Мысли возвращались назад. К спальне с чёрным шёлком. К рукам Алексея на её бёдрах. К языку Марины на её губах.
— Хватит, — прошептала она и встала. — Хватит.
Она пошла на кухню и начала готовить ужин — сложный, многоэтапный, требующий концентрации. Она резала овощи, мешала соус, следила за духовкой. Руки были заняты, но голова — голова всё равно возвращалась к тому, что она пыталась забыть. «Ты была великолепна, Оля. Теперь ты — наша. Помни это». Его голос. Его низкий, бархатный, командирский голос. И её голос — Марины, — шепчущий: «Ты моя девочка. Ты моя шлюшка. Ты кончишь для нас».
Она тряхнула головой и высыпала нарезанные овощи в кастрюлю. Вода зашипела, пар поднялся к потолку. Она стояла у плиты и пыталась думать о чём-то другом. О планах на отпуск. О ремонте в ванной. О том, что пора бы уже детям позвонить. О чём угодно, только не о них.
Черное кружево (1 - 2)