Воздух в доме застыл, густой и тягучий, как сироп. Последняя фраза мужа — что-то о несвежей рубашке и моей вечной усталости повисла в тишине, и я не нашла в себе сил даже ответить. Просто натянула первое, что попалось под руку: белую блузку, колготки, юбку и вышла, хлопнув дверью. Не захлопнула, а именно хлопнула. Конечно это выглядело глупо, по детски, но у меня не было сил на что-то другое.
Улица поглотила меня мгновенно. Конец августа был прохладным я поежилась. Я шла, не разбирая дороги, просто вперед, куда стучат каблуки ноги. В ушах гудело недовольное бормотанье мужа, в душе пустота.
«В сорок шесть на женщину никто и не посмотрит»
Слова мужа жгли каленным железом.
Зачем он так сказал? Специально хотел меня унизить?
Меня вынесли на помойку, аккуратно поставили к контейнеру и забыли. Муж смотрит сквозь меня, дети выросли, на работе скучный, стабильный тупик. Я просто стала мебелью: удобной и неприметной.
Фары высветили меня из темноты, заставив щуриться. Машина притормозила, окно со стороны пассажира опустилось.
— Подбросить? — спросил голос. Молодой, с легкой хрипотцой.
Я замерла. Инстинкт кричал: «Ни в коем случае! Незнакомец! Ночь!» Но другой голос, тихий и отчаянный, прошептал: «А что, собственно, терять?»
В свете фар встречной машины я мельком увидел его лицо. Молодое, с четким, немного наглым подбородком, темными глазами, в которых играли отсветы городских огней. Он улыбнулся, и в уголке его губ заплясала вызывающая искорка.
— Я не маньяк, — сказал он, словно читая мои мысли. — Просто скучно. А вы выглядите так, будто тоже не прочь куда-нибудь смыться.
И я, сама себе не веря, кивнула. Открыла дверь и скользнула на кожаном сиденье. Запах — свежий, мужской, с нотками кожи и чего-то древесного — ударил в нос. Не как дома, где пахло пылью, жареным луком и равнодушьем.
— Как зовут?
— Алена, — сказала я, пристегиваясь.
— Кирилл, — парень включил передачу и машина рванулась с места.
Мы поехали. Сначала молча. Музыка лилась тихо — какой-то соул, чувственный и плавный. Он вел машину уверенно, одной рукой, вторую положив на подлокотник. Я украдкой смотрела на его сильные пальцы, на легкую щетину на щеках. Такая близость к чужому, молодому, живому телу вызывала странное головокружение.
— Поругались? — спросил он вдруг, не глядя на меня.
— Так заметно?
— На лице написано: «Хочу на край света».
Я рассмеялась, и смех прозвучал неожиданно свободно.
— Что-то вроде того.
Мы говорили. Обо всем и ни о чем. О городе, о музыке, о глупостях. Он не спрашивал о муже, о детях, не копался. Он слушал. Смотрел на меня, когда я говорила, и в его взгляде было внимание, интерес. Интерес к тому, что я говорила, интерес ко мне. Мужской и откровенный. По коже пробежал холодок, а внутри безумно тепло. Это пугало и безумно заводило.
— Хочешь немного расслабиться? — Кирилл прервал мои размышления, указывая на круглосуточный винный магазин. — Купим джин-тоника, посидим, поболтаем.
«Нет», — должна была сказать я. «Я замужем. Мне домой». Но я сказала: «Да». Потому что он смотрел на меня не как на уставшую тетку, а как на женщину. А я так давно этого не чувствовала.
Мы купили банку прохладного, шипящего напитка. Он свернул на пустынную смотровую площадку над городом. Огни мегаполиса раскинулись внизу, как рассыпанное ожерелье. Он выпил глоток, немного — он за рулем. Я сделала несколько длинных глотков, чувствуя, как сладковатая прохлада разливается внутри. Я почти не пью, и алкоголь ударил в голову почти мгновенно, сделав мир чуть размытым, а ощущения — острыми.
— Пересядем на задние сиденья? — предложил он. Голос стал тише.
настя и насильник для матери