её у окна — со спины, в полный рост. Потом она легла на кровать, приподняла грудь руками. Потом села, откинулась, раздвинула ноги, но прикрыла ладошкой.
— Только чтобы не всё сразу, — сказала она.
— Не всё, — согласился я.
Но уже через минуту она сама убрала руку.
— Или пусть видят. Пусть смотрят, что я не хуже других.
Фотографии с каждым днём становились откровеннее.
Светка уже не спрашивала, что выкладывать. Она говорила:
— Сними меня так, чтобы видно было сзади. — Теперь раком. — А теперь лёжа, но чтобы грудь была вся. — Дай я сожму ноги, а ты сфотографируй снизу. — Лёш, мне нравится, когда видно, как я мокрая.
И я снимал. А она смотрела на экран, выбирала, кадрировала. Иногда просила переснять. Иногда — добавить света. Она вошла во вкус.
Однажды она встала на четвереньки, прогнулась, оглянулась через плечо и сказала:
— Вот это выложи. Пусть посмотрят, какая у твоей жены попа.
Я аж сглотнул.
— Свет, это уже откровеннее некуда.
— Это красиво, — ответила она. — А если им не понравится — пусть не смотрят.
Выложили. Понравилось. Ещё как.
Потом она начала показывать «дырочки», как она сама это называла.
Сначала — намёком. Ляжет, сожмёт ноги. Потом — разведёт. Потом — пальцами чуть раздвинет губки. А потом и вовсе перестала прикрываться.
— Лёш, я хочу, чтобы они видели, какая я.
— Ты уверена?
— Да. Я хочу, чтобы они хотели именно туда.
Я снимал её так, как она просила. Раком, сзади, с приоткрытыми половинками. Лёжа на спине, с разведёнными ногами. Стоя, с поднятой ногой. Она уже не спрашивала, не стеснялась. Она смотрела на экран и выбирала ракурсы.
— Вот тут у меня всё блестит, — сказала она однажды. — Видишь?
— Вижу. Это потому что ты возбуждена.
— Да. Я всё время мокрая, когда это делаю.
— Я заметил.
Она улыбнулась и выложила фото, где всё было видно. И не просто видно — крупно, ярко, влажно.
Комментарии уже не были просто «хочу её».
Они стали конкретными. Мужики писали, как бы её ебли. В каких позах. Куда бы кончали. Что бы делали с её попой, с её ртом, с её мокрой пиздой. Светка читала всё.
— Лёш, тут один написал, что хочет, чтобы я сосала у него, пока второй дерёт меня сзади.
— И что?
— Я ответила, что у меня нет опыта с двумя.
— А он?
— Он сказал, что у меня всё впереди.
Она смотрела на меня. В глазах — гремучая смесь стыда и возбуждения.
— Лёш, я знаю, что это уже далеко за пределами... но мне хочется с ними переписываться. Это же ничего, да? Просто слова?
Я обнял её.
— Слова — это только слова.
Она прижалась ко мне.
— Я не хочу тебя терять.
— Не потеряешь.
— Ты правда не против?
— Я же вижу, как ты горишь. Я только за.
Она выдохнула.
— Тогда я отвечу.
И она ответила.
Началась переписка. Сначала с одним. Потом с другим. Потом с третьим. Светка сидела в телефоне до полуночи. Иногда ложилась рядом, прижавшись ко мне, и я слышал, как она постукивает пальцами по экрану. Потом поворачивалась:
— Лёш, он пишет, что дрочит на мои фото.
— И что ты отвечаешь?
— Спрашиваю, куда бы он кончил.
— А он?
— На мои сиськи.
— А ты?
— Я сказала, что люблю, когда на сиськи.
У меня уже стоял. Я запускал руку ей в трусики. Она была мокрая. Всегда мокрая после таких переписок. Иногда она давала мне читать.
Это было что-то. Мужики расписывали, как бы её взяли. Один предлагал, чтобы она приехала и была его «порционной блядью» на выходные. Другой — пустить её по кругу. Третий — снять на
Двоюродная сестра