Сначала вообще не придал значения. Ну, смотрю на жену. Ну, нравится. Так было всегда, с первого дня. Светка у меня женщина в теле, пышная, мягкая, тёплая. Не худышка с обложки, а настоящая, живая, с формами, за которые и ухватиться приятно, и глазом зацепиться. Я на неё смотреть мог бесконечно. Как она по дому ходит — в трусиках и майке, как наклоняется, как сиськи колышутся, как задница перекатывается при каждом шаге. Я от одного этого уже заводился.
Но в какой-то момент к этому привычному возбуждению примешалось что-то новое.
Не просто «хочу её». А «хочу, чтобы её хотели».
Помню, стояли мы с ней на рынке. Обычный день. Она в лёгком платье, без чулок, в босоножках. Ничего такого. Но сзади подошёл мужик, встал за ней, делает вид, что зелень выбирает, а сам глазами её жрёт. Взгляд прямо по заднице, по бёдрам, по талии. Я стоял рядом и всё это видел. И вместо того чтобы подойти, взять её за руку, показать: «Жена моя, глаза убери», — я стоял и смотрел, как он на неё смотрит. И меня это... заводило.
Не он меня заводил, конечно. А то, что он её хотел.
И Светка, что характерно, чувствовала. Она не оборачивалась, но я видел, как у неё спина выпрямилась. Как она задышала глубже, как медленнее стала перебирать товар. Она знала, что на неё смотрят. И ей это нравилось.
Я тогда ещё не придумал ничего. Просто запомнил этот момент. Пошёл домой — и всю дорогу думал: а что, если бы тот мужик подошёл? Что, если бы начал знакомиться? Если бы сказал ей что-нибудь грязное? И как бы она реагировала? И вот на этом месте меня так накрыло, что пришлось в туалете закрыться, чтоб не выглядеть идиотом с каменным стояком посреди коридора.
С этого всё и началось.
Потом я стал замечать, что такие вещи происходят постоянно. Светка вообще из тех женщин, на которых мужики оглядываются. Не потому что она красавица в классическом смысле. А потому что в ней есть то, что мужики называют «сочность». От неё так и веет — женским, тёплым. Грудь у неё большая, мягкая, но не висит. При ходьбе под майкой колышется так, что любой здоровый мужик проводит взглядом. Попа широкая, упругая, просится в ладонь. Животик небольшой, женский. Рост 168, вес 78. Не модельные параметры, но как говорится, кровь с молоком.
И главное — всё это она носила с каким-то стыдом. Сутулилась, втягивала живот, выбирала вещи посвободнее. Я ей сколько раз говорил:
— Свет, да ты посмотри на себя. Ты же красивая баба.
А она только отмахивалась:
— Лёш, ну куда я с такой жопой...
— Твоя жопа — лучшее, что есть на этом свете.
— Тебе положено так говорить. Ты ж муж.
— А мужикам на улице что положено? Они же шеи сворачивают.
Она смеялась, не верила. Но я-то видел. Не вру.
И чем больше я на неё смотрел, тем сильнее во мне крепла мысль: пусть на неё посмотрят другие. Пусть захотят. Пусть скажут ей это. Может, тогда и она поверит.
Но как к этому подойти?
Я тогда ещё ничего не планировал. Просто фантазировал. Вечерами, после работы, когда она возилась на кухне, я лежал на диване и представлял. Как она вот так же, в этом же халатике, стоит перед каким-нибудь мужиком. А он смотрит. Потом подходит. Руку на бедро. Она не отстраняется. Он тянет за пояс халата. Ткань расходится. И она остаётся в одних трусиках, а он уже не сдерживается, сжимает её грудь, прижимает к стене, лезет
Маршрутка и секс