Я выскочил из ванной, прислонился лбом к прохладному косяку двери в свою комнату и пытался отдышаться. В голове стучало: «Сестра. Это твоя сестра. Сука, одумайся». Но тело не слушалось. Пришлось взять себя в руку (в самом прямом смысле, член в кулак) и под шум воды из ванной быстро и яростно кончить, представляя ее грудь, чтобы хоть как-то прийти в себя.
Несколько дней прошло в тягучем, сладком напряжении. Мы обменивались долгими взглядами, при разговоре я все время пялился на ее губы, а она в ответ как будто специально нагибалась при мне, демонстрируя округлость своей попы в обтягивающих леггинсах.
А потом настала та самая ночь. Я спал чутко. Мне снилось что-то смутное и тревожное, и я проснулся от того, что одеяло приподнялось, а к моей спине прижалось нечто теплое, мягкое и невероятно знакомое. Пахло ее шампунем с травами.
— Ты спишь? — ее шепот прозвучал прямо у моего уха.
Я перевернулся на другой бок, чтобы увидеть ее лицо. В свете луны и яркого уличного фонаря, пробивавшимся сквозь прозрачную занавеску, ее лицо казалось бледным и испуганным.
— Мне приснилось что-то ужасное… Можно я тут полежу? А то одной страшно.
Это звучало нелепо, но я молча отодвинулся, давая ей место. Алиса забралась под одеяло и прижалась ко мне спиной. Через тонкую ткань ее ночной сорочки я ощутил всю ее — каждую линию, каждую выпуклость. Упругость ее ягодиц, легкий изгиб талии и, главное, — теплую, мягкую плотность ее груди, прижавшейся к моей спине. Две маленькие твердые точки сосков упирались в меня сквозь ткань. Мой член, предатель, моментально проснулся и встал колом, болезненно напрягшись, натягивая ткань трусов. Я замер, боясь пошевелиться. Потом осторожно взял ее руку, лежавшую у меня на животе, и переложил ее себе на грудь, подальше от опасной зоны.
Мы лежали молча. Я чувствовал, как бьется ее сердце — часто-часто, как у птички. Она не спала. Ее дыхание было неровным. Потом ее рука на моей груди ослабла, соскользнула вниз по моему животу и… остановилась. Мизинец самым кончиком коснулся головки члена, туго выпирающего через ткань боксеров. Я перестал дышать. Она не убрала руку. Алиса лежала неподвижно, и я чувствовал это крошечное, пылающее пятно контакта. Это длилось вечность. Потом ее ладонь развернулась и полностью легла на мой член, сжав его через белье. Ее пальцы обхватили его, оценивая размер и твердость.
— Сережа… это… это из-за меня? — ее голос был тихим и виноватым. — Я сейчас уйду. Не хочу тебя мучить.
— Да хрен его знает, из-за кого, — сдавленно выдохнул я. — Он сам по себе. Встает, когда хочет и из-за чего хочет. Я не управляю.
Она не ушла. Вместо этого ее пальцы сжали меня чуть сильнее, погладили ствол.
— Давай я… помогу ему успокоиться, — она сказала это так естественно, будто предлагала сделать чай. И ее рука скользнула под резинку боксеров.
Пальцы Алисы были прохладными, по сравнению с разгоряченной плотью, и нежными. Они впервые коснулись моей обнаженной, пылающей кожи. Сестра неуверенно, почти робко обхватила мой пульсирующий член и сделала первое движение снизу вверх. Смазка, уже выступившая на головке, сделала ее прикосновения скользящими и невыносимо приятными. Я тихо застонал, запрокинув голову на подушку. Это было в тысячу раз лучше, чем в моих самых смелых фантазиях. Она не остановилась. Продолжая это простое движение снова и снова, вверх, а затем вниз, слегка сжимая и поглаживая головку большим пальцем.
— Если ты не остановишься… я скоро кончу, — предупредил я хрипло.
Попутчица