От мысли, что мне придется провести вынужденный отпуск вдали от привычной суеты, где прошлое успело захватить заметную часть моей сущности, угнетало мой вольный дух и леденило стенки живота. По настоянию моей дражайшей матушки я был наказан пуститься в даль, дабы найти в себе новые духовные силы, готовые преобразиться в безудержное вдохновение, что так не хватало в последнее время моей основной деятельности. Анталья встретила меня с равнодушным мурчанием насытившегося кота.
Таможенный контроль остался позади. Сквозь окно такси мелькали верхушки чужих моему менталитету здания, и я не выказывал особо рвения разглядывать красоты местной инфраструктуры, полностью уйдя в себя, а когда водитель с толикой торжества в голосе объявил, что мы на месте, я без лишних церемоний увальнем вывалился из салона.
Стояли знойные августовские дни, ветер в районе Коньяалты, то и дело налетавший со стороны моря, дышал спелостью цитрусовых деревьев и наполнял каждую клеточку легких чувством безмерной свободы. Только вот я, человек неприхотливый в тонкостях быта, едва ли мог полноценно насладиться всеми благами открывшихся перспектив. В голове моей кружилась мысль, что мне категорически не следовало прилетать сюда, и что благочестивый жест моих родителей самым незатейливым образом ввергает мое душевное состояние в неописуемые муки. Однако я уже был здесь (по крайней мере моя физическая составляющая) и было поздно жаловаться прихотям судьбы.
Учтивый консьерж с усами знатока винных дел проводил меня до номера, заблаговременно забронированного мною перед прилетом. Сплошные окна выходили видом на синие воды. Оставшись один, я тотчас в чем был рухнул на двуспальную кровать и отдался сковавшему чресла тлену. Спустя какое-то время я выругал себя за ребячество: многие люди продали бы мать родную, чтобы на неделю побывать в подобном курорте. Свою апатию я мог оправдать разве что последствиями акклиматизации - все же резкая смена окружения наверняка как-то должно на мне сказываться, пусть даже если с проявлением безразличия ко всему существенному.
Как бы там ни было, ближайшие дни мне предстояло провести в этом райском уголке из моря, песка и каменных достопримечательностей, и желательно это следовало сделать в приподнятом настроении. За неимением альтернатив, я решил скоротать оставшийся огрызок дня в прогулке по окрестностям, надеясь почувствовать себя человеком среди остальной части таких же туристов.
Оставив позади гостиницу и обменявшись улыбками с консьержем, который при этом соблаговолил проводить меня одобрительным взглядом, я направился в сторону центра, чувствуя, что с каждым шагом магия Анталья проникает в меня с действенной силой. Как мне объяснила встретившаяся на пути пара путешественниц из Румынии, до района Калеичи было более восьми тысячи метров.
— Сущая скука, - жаловались девчата.
Прогулка пошла мне на пользу.
Старый город светился в лучах хорошо обжаренного солнца. Меж каменных домов узкие пространства, где время от времени встречались уличные столики различных заведений, нагоняли на приезжего человека странное тяготение к дегустации местных блюд; впору было подумать, что во всем этом крылась хитрая уловка здешних торгашей. Как на грех послышался голос:
— Заходите, не пожалеете! - зазывно произнес старого вида владелец уютной закусочной на углу.
Постепенно поддаваясь очарованию города, в какой-то момент я утратил ход времени; казалось, оно перешло в иную плоскость. В таком неопределенном состоянии я посетил и Часовую Башню, и Минарет, и Врата, раскинув руки, постоял у бухты, наслаждаясь цитрусовым бризом. А когда до меня постепенно дошло, что рядом раздаются характерные русские слова от новоприбывшей группы людей, я тут же оставил скопление яхт, вызывавших столь приятную зависть. Я бесконечно долго лавировал меж домов с деревянными балконами, увитыми бугенвиллеей.
Эти долгие одинокие прогулки возымели свое действие: из мыслей выветрилось все дурное. Окончательно
Мой учитель физики