У парня по губам и подбородку были прилипшие к лобку волоски. Сперма и выделения из влагалища стекали ему по шее. С лукавой улыбкой, обнажавшей еще больше волосков на лобке, застрявших между его квадратными белыми зубами, Шон схватил Синди и начал втирать сперму ей в кожу. Она каталась по траве, извиваясь и хихикая. Ненасытный член Шона набухал у нее. Ее влагалище начало пульсировать. Она умирала от желания хорошенько трахнуться!
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Теперь она была другой. Что-то изменилось внутри неё. Что-то произошло внутри неё, что заставило её измениться. Словно что-то сломалось, что-то треснуло, и её чувство вины высвободилось и исчезло, или, возможно, трансформировалось, изменилось с вины на желание, с вины на похоть. Она сосала члены, сосала члены молодого человека, подростка, собаки, жеребца, и, чудесным образом, она не чувствовала ни отвращения, ни вины, чувствовала только желание, желание сосать ещё больше членов, особенно члена своего отчима, Бака Моргана, который теперь постоянно поглядывал на неё, готовя стейки на гриле.
Синди, Бак и Гейл были вместе за домом на ранчо, когда солнце садилось над Эверглейдс.
«Не пей слишком быстро, дорогая», — сказала Гейл Морган. «Бак просто снова наполнит твой стакан, чтобы хорошенько тебя напоить. А когда ты напьёшься, кто знает, что Бак может с тобой сделать».
Гейл и Бак изучали её реакцию, затем переглянулись. Было очевидно, что они её прощупывают. Им хотелось понять, какова её позиция, насколько она сексуально раскрепощённа. Шон ещё не сообщил им, что Синди — любительница минета, педофилка, собак и лошадей. Он был дома, принимал душ. Синди представляла, как он мастурбирует, и сжала ноги, когда схватки вызвали зуд в её влагалище.
«О?» — сказала Синди многозначительным тоном. «Что может сделать Бак?»
Она потёрла босой ногой голень. Она отдыхала в шезлонге, одетая в бикини.
Гейл Морган рассмеялся. «Да что угодно, дорогая. Он может сделать почти всё что угодно. Он непредсказуем».
«Звучит интересно», — сказала Синди. Она отпила глоток, затем облизнула губы, ее взгляд скользил по мускулистому телу Бака. Он выглядел таким зрелым и зрелым, таким опытным. Она задумалась, со сколькими женщинами он переспал.
На нем была ковбойская шляпа и плавки, больше ничего. Он улыбнулся ей – точнее, ухмыльнулся – и его член вдруг показался вдвое больше сквозь тонкий нейлон плавок. Синди едва сдерживалась. Ей пришлось сглотнуть, чтобы не пустить слюни.
Она не совсем понимала себя, не понимала, как так сильно изменилась, но разве это имело значение сейчас? Она изменилась, и ей это нравилось.
Она подумала о Билле и Джеффе, этих двух лицемерах, словно новообращенных. Еще совсем недавно она была очень похожа на них. Возможно, именно осознание собственного лицемерия, проявленного в них, спровоцировало перемену в ней. Или, может быть, это был твердый член Шона, вонзившийся в ее девственную задницу. Или, может быть, это был вкус собачьего члена, или та порция скользкой конской спермы, скользящая по ее глотке. Может быть, все это вместе взятое. Что бы это ни было, что бы ни вырвало из нее эту терновую боль вины, она была благодарна за это. Теперь она чувствовала себя по-настоящему свободной, по-настоящему расслабленной впервые в жизни. Словно отсидела свой тюремный срок и была освобождена.
Она встала и подошла к Баку, который жарил стейки на гриле.
«Ммм, выглядит аппетитно!» — сказала она. Ее взгляд переместился со стейков на его рельефный живот, с живота на член. «У меня слюнки текут».
Член Бака заметно пульсировал в трусах. Его взгляд скользил по её груди. Синди чувствовала их, словно они были тараканами. Её соски затвердели, покалывая.
Бак облизнул губы. «Да, они выглядят потрясающе. У меня тоже слюнки текут».
Зарисовка