Мы лежали на кровати, прислушиваясь, тяжело дыша. Нужно было ждать, пока мама уснёт. Мы знали, что после таких ночей она отключается мгновенно.
Прошёл час. В квартире было тихо. Мы ждали ещё полчаса для надёжности. Сами тихо целовались, гладили друг друга, но основное желание было впереди.
— Я пошла, — шепнула я Веронике. — Сиди тихо. Если что — постучу.
Я на цыпочках выскользнула в коридор. В маминой комнате было темно и тихо, слышалось только её тяжёлое, пьяное дыхание и лёгкий храп. Я приоткрыла дверь, заглянула. Мама спала на спине, раскинув руки и ноги, полностью голая, вся в засохшей сперме. Картина была такой же, как в прошлый раз, но сегодня мужиков было больше — и спермы было больше. Она буквально вытекала из неё лужами на простыню.
Я быстро, стараясь не смотреть лишний раз, чтобы не отвлекаться, собрала с пола все презервативы. Их было много — штук пятнадцать, полных, тёплых ещё, завязанных узлами. Я зажала их в кулаке и вышла. По пути прихватила со стола почти полную бутылку шампанского и два чистых фужера.
Вероника ждала меня, сидя на кровати и нервно кусая губы. Увидев меня с добычей, она подскочила. Её глаза горели безумным огнём.
— Лизка! — выдохнула она. — Есть? Много?
— Есть, — улыбнулась я, выкладывая на стол кучку презервативов. — Полная горсть. И шампанское прихватила. Будем праздновать.
Вероника смотрела на презервативы, как на сокровище. Протянула руку, взяла один, поднесла к носу и глубоко вдохнула. Её глаза закатились от удовольствия.
— Охренеть... — прошептала она. — Как пахнет... Это настоящий мужской запах... Я сейчас кончу от одного только запаха.
Она мяла презерватив в руках, чувствуя его тепло, потом снова нюхала, не могла оторваться. Её всю трясло, как в лихорадке. Я налила шампанское в фужеры.
— Ну что, подруга, — сказала я. — Давай пробовать.
Вероника дрожащими руками развязала первый презерватив. Запах стал резким, густым. Она засунула туда палец, зачерпнула сперму, долго смотрела на неё — на белую, тягучую жидкость. Потом медленно поднесла палец к губам и лизнула.
На её лице отразилась целая гамма чувств: удивление, восторг, наслаждение. Она закрыла глаза.
— О боже... — прошептала она. — Лизка... это... это невероятно. Горьковато, солоновато, но так возбуждающе...
Она засунула палец глубже в рот и обсосала его дочиста. Потом раздвинула края презерватива, просунула туда язык и начала лакать, как кошка. Мычала от удовольствия.
— Лиз, давай в фужеры, — предложила она, задыхаясь. — Смешаем с шампанским. Это же шампанское настоящих шлюх!
Мы открывали презервативы и выливали сперму в фужеры. Белые тягучие нити растворялись в пузырьках, делая напиток мутным и манящим. Мы чокнулись.
— За нас, — сказала я. — За самых развратных шлюх в этом районе.
— За настоящую мужскую силу! — добавила Вероника.
Мы выпили. Шампанское с привкусом спермы — это было невероятно. Мы пили и целовались, смакуя вкус на губах друг друга. Потом сидели, пробовали новые презервативы, сравнивали вкусы — у каждого мужика он был чуть разным, но одинаково пьянящим.
— Лиз, — вдруг сказала Вероника, запрокидывая голову и открывая рот. — Вылей их мне. Все, что остались. Прямо в рот.
Я взяла оставшиеся пять презервативов и начала по очереди выливать их содержимое ей в рот. Она широко открыла рот, высунула язык, и сперма стекала, заполняя ротовую полость. Щёки раздувались. Она не глотала — держала всё внутри. Сперма уже начала вытекать из уголков губ, стекая по подбородку на шею и грудь.
sex и другое отношение к супруге.