Меня зовут Лиза. Мне восемнадцать. Я учусь в училище на повара-кондитера — запах ванили и горячего теста преследует меня даже во сне. Я худенькая, фигура самая обычная: попка небольшая, но аккуратная, симпатичная, грудь первого размера — скорее милые холмики, чем пышные формы. Волосы я крашу в чёрный с розовыми полосками, и, наверное, поэтому похожа на альтушку. Внешность у меня милая — большие глаза, пухлые губы, ясный взгляд. Но подруга Вероника говорит, что взгляд у меня «блядский». Сама не знаю, что это значит, но когда она это произносит, внутри у меня что-то переворачивается. Заводит.
Секс у меня был. Всего пару раз. С одногруппником Димой — обычным парнем, который носит растянутые свитера и пахнет дешёвым дезодорантом. Всё происходило одинаково: он заваливал меня на кровать в своей общажной комнате, неуклюже целовал, потом забирался сверху, пыхтел минут пятнадцать, кончал в презерватив и тут же засыпал. Поза всегда была одна — миссионерская. Никакого кунилингуса, никакого минета, ничего. Просто механические движения, после которых я лежала, уставившись в потолок, и думала: «И это всё? Ради этого люди сходят с ума?»
Мне не понравилось. Совершенно. Я представляла себе секс совсем иначе. В моих фантазиях — а фантазировала я постоянно, особенно по ночам, лёжа под одеялом, — всё было по-другому. Я хотела, чтобы меня трахали как самую последнюю шлюшку. Чтобы использовали. Чтобы не спрашивали, а просто брали. Во все дырочки. Чтобы кончали мне в рот. Я так сильно хотела попробовать сперму на вкус — эта мысль сводила меня с ума, до трясучки, до лихорадки. Я лежала ночью, и меня начинало колотить от возбуждения — тело горело, между ног становилось влажно, и я не могла уснуть часами.
Я представляла групповой секс. Я одна — и вокруг меня пять, восемь, двенадцать парней. Иногда это были мои одногруппники — я представляла, как они выстраиваются в очередь, пока я стою на коленях. Иногда — незнакомые взрослые мужики, которых я видела на улице или в метро. Я мечтала, чтобы мне устроили оргию. Чтобы я была центром, их игрушкой, их дырочкой.
Но в реальности я стеснялась кому-то это предложить. Да и никто мне ничего такого не предлагал. Все видели во мне «милую Лизу» — тихую девочку с розовыми прядями, которая хорошо печёт булочки и никогда не опаздывает на пары. Никто не догадывался, какие грязные мысли роятся у меня в голове. Никто, кроме Вероники.
Веронике тоже восемнадцать. Она невысокая, с тёмными волосами до плеч, острыми ключицами и пронзительным взглядом. Мы с ней очень похожи — не внешне, а внутренне. У нас одинаковый характер, одинаковые желания, одинаковая, как мы это называли, «блядская натура». Мы могли часами сидеть у неё или у меня в комнате и обсуждать то, о чём другие девочки нашего возраста даже не думают. Чего мы хотим попробовать. Как мы хотим, чтобы нас трахали. Кого мы хотим. От этих разговоров нас трясло, сводило с ума, мы смотрели друг на друга горящими глазами и понимали: мы уже готовы стать местными шлюшками. Просто не знали, с чего начать.
Всё началось спонтанно.
Был поздний вечер. Родители уехали на дачу, и я осталась одна в нашей трёшке. Вероника пришла ко мне с бутылкой дешёвого вина — мы устроились на диване в гостиной, укутавшись в плед. Пили из чашек, потому что бокалов в доме не нашлось. Болтали о всякой ерунде, а потом, конечно, опять о сексе.
— Лиз, ну представь, — Вероника заправила тёмную прядь за ухо и посмотрела на меня своими глубокими, почти чёрными глазами. Голос у
Переодевашки