неё был тихим, заговорщицким. — Вот идём мы по коридору училища. А они все смотрят на нас. И знают. Знают, что мы доступные. Что можем дать любому. Прямо там, в туалете, на перемене.
— Да, — выдохнула я, чувствуя, как между ног становится горячо и влажно. — Чтобы хватали. Тискали. Задирали юбки. Чтобы не спрашивали разрешения.
— Чтобы просто брали, — продолжила она, и её глаза блестели в полумраке. — Потому что мы шлюхи. Потому что это наша работа.
Я смотрела на её губы, блестящие от вина, на то, как она облизывает их кончиком языка, и меня как током ударило. Низ живота сладко заныл. Я не думала. Я просто потянулась к ней и поцеловала. Прикоснулась губами к её губам — сначала робко, почти невесомо. Она не отстранилась. Наоборот — ответила.
Поцелуй был сначала неуверенным, изучающим. Мы как будто пробовали друг друга на вкус. Но потом он стал глубже, жаднее. Я запустила руку ей в волосы, притянула ближе. Она застонала мне в рот, и этот звук подействовал как детонатор. Я толкнула её на диван и забралась сверху. Мои руки шарили по её телу, задирая футболку. Вероника была горячей, как печка. Её кожа пахла гелем для душа и чем-то ещё — её собственным запахом, который я узнаю́ теперь из тысячи.
Я расстегнула её лифчик — она выгнулась, помогая мне. Её грудь была маленькой, с бледно-розовыми сосками, которые мгновенно затвердели. Я жадно впилась в них губами. Сначала один сосок, потом другой. Я обводила их языком, посасывала, слегка прикусывала. Вероника вцепилась мне в плечи, её ногти царапали кожу.
— Лиз... Лиз, да... — шептала она, задыхаясь.
Я спустилась ниже, целуя её плоский живот, чувствуя, как подрагивают мышцы под моими губами. Мои пальцы уже были у неё в трусиках. Они были мокрые насквозь — ткань прилипла к телу. Я отодвинула влажную преграду и проникла внутрь пальцем. Вероника была узкой и горячей. Она закусила губу, чтобы не закричать, но стон всё равно вырвался — низкий, гортанный.
— Хочешь меня? — прошептала я, глядя ей прямо в глаза.
— Хочу... Очень хочу...
Я стянула с неё трусики и раздвинула ей ноги. Она была полностью открыта передо мной — влажная, возбуждённая, беззащитная. Запах её возбуждения ударил в нос — пьянящий, сладкий, ни с чем не сравнимый. Я наклонилась и провела языком по её половым губкам. Она вздрогнула всем телом, как от удара током. Я лизала её — сначала нежно, медленно, исследуя каждую складочку. Потом быстрее. Водила языком вокруг клитора, описывала круги, а потом начала сосать его, втягивая в рот.
Вероника уже не сдерживалась. Она стонала в голос, извивалась подо мной, хватала ртом воздух. Её пальцы вцепились в мои волосы, направляя, прижимая сильнее.
— Да... Да, блядь... Лизка, не останавливайся... — кричала она.
Я засунула в неё сразу два пальца и стала трахать её рукой, не переставая работать языком. Движения были ритмичными — язык ласкал клитор, пальцы входили и выходили, с каждым разом всё глубже. Она кончила быстро и сильно — выгнулась дугой, сжала мою голову бёдрами так, что у меня потемнело в глазах. Из неё буквально полилось — я чувствовала это языком, тёплую, солоноватую влагу. Я слизывала всё до капли, не оставляя ничего.
— Ах ты сучка... — выдохнула Вероника, когда её тело наконец расслабилось. Она лежала, раскинувшись, тяжело дыша. Потом открыла глаза, посмотрела на меня затуманенным взглядом и улыбнулась — той самой блядской улыбкой. — А ну иди сюда.
Она рывком поменяла нас местами. Я оказалась на спине, а она сверху. Её
После уроков!