коридоре. Я слышала, как он пошёл на кухню, потом вернулся и что-то сказал остальным. Голоса стали тише. Музыку убавили. Они поняли, что я всё знаю.
После этого они старались вести себя тише, но стены были тонкими, и я всё равно слышала их стоны и шлепки. А когда всё закончилось, ко мне зашла мама. У неё был виноватый, уставший вид. Халат был накинут наспех, на ткани виднелись пятна. Волосы растрёпаны.
— Лизонька... — тихо сказала она, присаживаясь на край моей кровати. — Извини меня, пожалуйста. Я знаю, что ты всё слышала. Ты уж прости свою дуру-мать.
Я молчала. Смотрела на неё.
— Пожалуйста, никому не говори, — продолжила она, теребя пояс халата. — Особенно папе. Если он узнает — это будет развод. Ты же не хочешь, чтобы мы развелись?
— Нет, — тихо ответила я.
— Ты подрастёшь — сама всё поймёшь. Иногда женщине нужно... разнообразие. Пообещай, что это будет наш секрет.
— Хорошо, мам. Обещаю.
Она погладила меня по голове и ушла. А я лежала и не могла уснуть. В голове прокручивалось всё, что я слышала и видела. И я хотела такого же.
На следующий день я побежала к Веронике. Мы заперлись в её комнате, и я выпалила всё, что накопилось.
— Вероника, я должна тебе рассказать. Это страшный секрет. Моя мама...
— Что? Что случилось? — её глаза загорелись любопытством.
— Она приводит домой мужиков. Когда папы нет. И у них там оргии.
Вероника ахнула. Её зрачки расширились.
— Врёшь! И что, прям оргии? Сколько мужиков?
— Много. До пяти. Я подслушивала... и подглядывала, — призналась я. — Они её называют шлюхой, блядью. Заставляют сосать, ебут во все дыры.
— Охренеть... — выдохнула Вероника. Я видела, как тяжело задышала её грудь. — И что они делают? Расскажи подробно! Всё-всё!
Я рассказывала, смакуя детали. Как мама стояла на коленях. Как ей кончали на лицо. Как она кричала, что она их шлюха. Вероника слушала, закусив губу, и я видела, что её трясёт от возбуждения. Она сидела на кровати, скрестив ноги, но потом не выдержала. Отодвинула трусики в сторону и запустила туда пальцы, начиная дрочить прямо при мне, пока я рассказывала.
— О боже... Лизка... — стонала она, быстро водя пальцами. — Я сейчас... я сейчас кончу...
Но она не кончила. Вместо этого она резко толкнула меня на спину и, задрав на мне юбку, села сверху прямо мне на лицо. Я почувствовала её влажную, разгорячённую киску.
— Лижи меня, — приказала она хрипло. — Трахай меня своим языком, пока я не кончу. Представь, что это член тех мужиков.
Я послушно начала работать языком. Проникала в неё глубоко, лизала клитор, сосала его. Вероника двигалась на моём лице, насаживаясь на мой язык и громко крича. Через несколько минут она забилась в экстазе, залив мое лицо своими соками. Я жадно всё слизывала.
Потом мы поменялись. Теперь я села на её лицо. Она раздвинула мои ягодицы и начала лизать меня везде — и киску, и попку. Её язык проникал во все мои дырочки. Я кончила быстро и сильно, выгнувшись и крича.
Мы долго лежали, обессиленные, в луже собственной влаги. Потом Вероника прошептала:
— Твоя мама — моя героиня.
А потом случилась та ночь. Ночь, когда я впервые попробовала сперму.
Я пришла домой поздно, около одиннадцати. Папа был на сутках. Я открыла дверь и сразу поняла — у мамы снова гости. Из её комнаты доносились голоса, смех, музыка. Судя по звукам, мужиков было много — больше обычного.
Я тихо разулась и на цыпочках прошла в свою комнату. Голоса были громкие, пьяные. Я легла на
Алиса и Марина