— Давай, Света, покажи класс! — орал кто-то. — Мы сегодня заебись отдыхнём!
— А то! — слышался мамин смех, немного пьяный. — Я вас, голодных, сегодня обслужу как следует!
— А куда ты, шлюшка, денешься? — заржали мужики.
Потом я услышала чавкающие звуки. Мама снова сосала. Они выпивали, курили и по очереди пользовали её рот. Я, как обычно, накрылась одеялом и начала дрочить, слушая, как маму называют шлюхой.
— Давай, передавай её дальше по кругу! — командовал другой. — Пусть все попробуют эту соску!
Я кончила под одеялом два раза, пока они там развлекались. Потом звуки стихли — слышались только пьяные разговоры, звон посуды. Я поняла, что они отдыхают, и задремала.
Проснулась от того, что стало тихо. Сначала подумала, что они ушли. Но потом услышала приглушённые голоса и шаги в коридоре. Они одевались.
— Ну, Светка даёт, конечно, — услышала я чей-то пьяный голос прямо за дверью. — Оттянулась шлюха по полной.
— Ага, — поддержал другой. — Устала, наверное, пусть спит теперь там, вся в сперме, конченая.
— А мужик её в курсе, что она у нас тут общедоступная дырка?
— Да похер. Главное, мы отдохнули. Такая давалка бесплатная — это пиздец, а тут ещё обслуживает заебись.
— Слышь, пацаны, а давайте ещё завтра придём? — предложил кто-то.
— Давай, только Светку спросим. Если что, я позвоню.
— Ладно, погнали. Света, спи, шлюха! Мы пошли! — крикнул кто-то в сторону маминой комнаты. Раздался пьяный смех. Хлопнула входная дверь. Щёлкнул замок. Тишина.
Я лежала, не шевелясь, и прислушивалась. Минут пятнадцать было абсолютно тихо. Я решила, что все ушли, и мама, наверное, спит. Любопытство разрывало меня. Я встала и на цыпочках пошла к её комнате. Дверь была приоткрыта. Я заглянула внутрь.
Картина, которую я увидела, навсегда врезалась в память.
Мама спала на спине, раскинув руки и ноги. Полностью голая. Её пышное тело блестело в лунном свете, который пробивался сквозь шторы. Она была вся в сперме. Из киски, из попки сочилась густая белая жидкость, стекая на простыню и образуя мокрые пятна. Грудь, живот — всё было в засохших и свежих потёках. Но больше всего меня поразило её лицо. Тушь потекла чёрными разводами по щекам. Губы опухшие, покрытые белой коркой. Ресницы слиплись. Пряди волос прилипли ко лбу и щекам.
У меня перехватило дыхание. Голова пошла кругом. Вместо отвращения я почувствовала дикое, животное возбуждение. Я представила себя на её месте — разобранную, использованную, наполненную мужским семенем. Меня затрясло.
Я перевела взгляд на пол. Вокруг кровати валялись использованные презервативы. Целая куча. Штук десять, полных, завязанных узлом, тёплых ещё.
Мысль сработала как удар током: нужно убраться. Если мама проспит так до утра, а папа вернётся — будет скандал. Развод.
Я тихо, стараясь не разбудить маму, вошла в комнату. Запах спермы, секса, пота и алкоголя ударил в нос — пьянящий и острый. На ватных ногах я подошла к куче презервативов и начала собирать их в руку. Они были скользкие, тёплые, тяжёлые. Мои пальцы дрожали. Я собрала все, зажала в кулаке и вышла в коридор.
В прихожей я остановилась. Поднесла руку с презервативами к лицу и принюхалась. Запах был невероятный. Резкий, мужской, немного химический от латекса, но с глубокой, сладковатой, животной нотой. Запах настоящего мужика, его семени. У меня подкосились ноги. Я прислонилась к стене, тяжело дыша.
Я зашла в свою комнату и положила добычу на стол. Потом вернулась в мамину комнату, взяла швабру, тряпку и ведро. Мама спала без задних ног. Я быстренько вымыла
Снизу