она. Он ошибается. Это не я. Это всё не по-настоящему. Но губы её скользили по стволу, и рука сжимала его у основания, и она не могла остановиться.
— Всё, — сказал он наконец, отстраняясь. — Заслужила. Становись раком.
Яна подняла на него глаза, не понимая.
— Становись на четвереньки, — повторил он. — Хочу выебать тебя как сучку, которой ты и являешься.
Она не узнала собственного голоса, когда ответила:
— Да?
— Да-да, что не понятного? Становись сказал.
И она повернулась. Опустилась на локти, прогнула спину, развела колени. Свет софита лёг на её спину, на ягодицы, на всё, что она ему открыла. Она слышала, как он поддвинулся сзади, почувствовала его ладонь на пояснице, потом головку у входа, и зажмурилась.
Он вошёл резко, одним движением, до конца. Яна вскрикнула, вцепилась пальцами в дерматин, подалась назад. Он не дал ей привыкнуть, сразу взял быстрый, жёсткий ритм, вбиваясь в неё так, что диван заскрипел под ними. Каждый толчок отдавался в животе, в груди, в горле. Она стонала в голос, не сдерживаясь, потому что больше не было ни камеры, ни квартиры, ни мужа, ни школы, только он, его член внутри, его руки на её бёдрах, его дыхание над ухом.
— Вот так, — выдыхал он, вколачиваясь глубже. — Вот такая ты и есть. Шлюшка... Наконец перестала строить из себя кого-то...
Он вколачивал в нее свой член, а ей казалось, что он вколачивает эти слова в её сознание. "Такая ты и есть", "Шлюшка" - это он говорил не кому-то, а именно ей. И от этого ее киска только сильнее мокла, а ноги подкашивались. Он ебал ее в полный рост и делал это так, как ему хочется. А в ответ она только с явным хлюпаньем принимала его естество внутрь, надеясь, что это продлится как можно дольше.
Наконец после еще пары толчков она кончила. С криком, выгнувшись, сжавшись вокруг него, а он продолжал трахать её, жёстко, не останавливаясь, пока её тело содрогалось и не могло успокоиться. А потом он вышел, и Яна рухнула на диван, мокрая, опустошённая, с бешено колотящимся сердцем, и почувствовала как его горячая сперма струей ложится ей то на лицо, то на грудь, то на волосы. Наконец он успокоился, а она начала приходить в себя:
— Ты что, все это время снимал?
— Конечно.
— И даже то, что было после съемки? - девушка нерешительно намекнула на интимную близость между ними.— Конечно. Ты же сама дала согласие. Разве не читала, что подписывала перед сьемками? - он кажется получал от этого момента особое удовольствие.
— Я не думала, что всё будет так. Я ведь никогда не снималась.
— Не переживай, еще можем как-то с тобой договориться.
Он произнёс это, уже застёгивая ремень, и Яна не сразу поняла, к чему он клонит.
— Заезжай завтра за оплатой.
Она села, прижимая ладони к груди. Тело ещё горело, между ног было мокро и стыдно. Он подошёл, взял её за подбородок, заставил поднять лицо.
— Приодень нижнее белье посимпатичнее. Мне понравилось ебать тебя, но ты ведь хочешь, чтобы так было и дальше? — спросил он ровно.
Яна сглотнула. В горле стоял вкус будущего секса. И Яна не придумала ничего лучше, чем ответить: — Как скажешь.
IV
Сообщение пришло в девять утра, когда Яна стояла у доски и объясняла разницу между Present Indefinite и Present Continuous. Телефон лежал в сумке на стуле, и она не видела его, но почувствовала вибрацию, короткую, как удар сердца. Рука дрогнула, мел посыпался на пол. Она дочитала правило до конца, не понимая ни слова, и весь день после
Развращение училки (Части 1 - 2)