дождей. В прошлый раз, когда я была здесь с Лерой и Никитой, ощущения были другими. Сейчас не было аромата хвои. Пахло имбирём и, может быть, можжевельником.
Мы прошли в гостиную. Я увидела ту самую фотографию в синем кимоно, которую заметила зимой. Тогда его увлечение джиу-джитсу казалось мне чем-то экзотическим. Сейчас я понимала: в этом фото был весь он — спокойный, собранный, умеющий контролировать не только других, но и себя.
— Садись, — он указал на диван. — Рассказывай.
Я села на самый край, сцепив руки на коленях. Рассказала о даче, о Давиде, о поездке. О том, как боль начала нарастать. Я говорила, а он слушал, не перебивая. Про жирную пищу, салаты с майонезом, пиво и то, что воды почти не пила.
Александр Иванович пристально посмотрел на меня. Задал уточняющие вопросы про температуру, характер боли, аппетит. Потом выдохнул и сказал:
— Понятно. Скорее всего, сочетание питания, стресса, жары и недостатка жидкости могло вызвать эту проблему. Ты всё сделала правильно, — сказал он. — Игнорировать симптомы нельзя.
Поднялся, подошёл ко мне. Взял меня за руку. Отчётливое тепло его пальцев.
— Ложись на диван. Нужно осмотреть тебя и убедиться, что нет других причин.
Легла на спину, глядя в потолок. Александр Иванович снял с меня футболку, сказал, что она мешает пальпации. Чувствовала, как его руки надавливают на мой живот.
— Здесь больно?
— Немного.
— А здесь?
— Тянет. Так неприятно.
Он переместил руку чуть ниже. Задержался в точке чуть ниже пупка. Надавил глубже. Не спешил. Будто прислушивался к реакции моего тела. Опустил юбку чуть ниже, обнажая чёрное кружево.
— Не самый практичный выбор для медицинского осмотра, Оксана.
Не знала, что сказать, лишь почувствовала, как к щекам приливает тепло. Продолжил. Руки двигались спокойно и плавно, без резких движений. Я вздохнула, закрывая глаза. Боль отступала под его пальцами. Не сразу, не резко, а медленно — как будто он вытягивал её из меня, по капле.
Открыла глаза и встретила его взгляд. В нём не было осуждения, только спокойствие и уверенность.
Он отошёл к столу, что-то записывая на листке бумаги.
— Одевай футболку. Подожди меня в прихожей. Сейчас переоденусь. Сходим в аптеку. Купим всё необходимое. Не волнуйся, это быстро.
Александр Иванович слегка улыбнулся. Я встала с дивана. Мы вместе вышли из квартиры, спустились вниз. На улице жара уже спадала, но воздух был по-прежнему тяжёлым.
Мы зашли в аптеку на углу. Александр Иванович придержал мне дверь, и, проходя мимо, я случайно коснулась его руки. Он не отстранился, лишь на долю секунды задержал взгляд на мне.
Когда он подошёл к кассе, я поняла, что Александр Иванович покупает принадлежности для клизмы. За нами стояли другие покупатели. Мне казалось, что вся очередь догадывается, что Александр Иванович собирается сделать мне клизму. Он говорил с фармацевтом — спокойно, деловито, как будто покупал обычные продукты. Он купил набор для клизмы и ещё какой-то гель. Я смотрела в сторону, стараясь не встречаться взглядом с кассиром. Делала вид, что разглядываю витамины.
Когда мы вышли на улицу, я тихо спросила:
— Александр Иванович, вы что хотите мне сделать клизму?
— Да. Это необходимо.
Почувствовала, как по спине пробежал холодок. Мысль о том, что он будет касаться меня так, казалась запретной и притягательной одновременно. Всю дорогу обратно ощущала между ног предвкушающее тепло.
Вернулись в квартиру. Александр Иванович положил пакет на тумбочку в прихожей, не глядя на меня. Он пошёл в ванную, вымыл руки. Потом принёс чистое большое светло-серое полотенце. Ещё достал из шкафа ту самую чёрную футболку, что давал мне зимой. Сказал, что лучше надеть её, чтобы не запачкать одежду.
Вам решать