дворе пестрила гладиолусами. Внутри был не жар, а тихая, ровная теплота, которая осталась от его прикосновений.
Часть 12
У ворот университета пахло бензином от проезжающих машин, тёплым асфальтом и утренним кофе. Воздух ещё по-летнему прогретый касался кожи, будто бархат. Листья на деревьях уже начали сдаваться.
Студенты у ворот напоминали пчелиный рой.
Поднялась по ступенькам, преодолела турникеты, оказалась в холле. Внутри главного корпуса пахло краской, которую нанесли на стены ещё в конце августа. Студенты текли по коридорам плотной, сонной рекой. Первокурсники робко искали студенческие и пропуска в рюкзаках. На доске объявлений висело лишь расписание. Не было пожелтевших объявлений о подработке, потерянных зачетках, пересдачах. Студенты столпились вокруг, фотографируя расписание на телефоны и тут же ставя напоминания в календари. Они ещё наивно верили, что успеют всё.
Зашла в аудиторию под номером сто три. Помещение было большим, с высокими потолками и окнами, выходящими на дорогу. Длинные ряды деревянных парт, покрытые царапинами и надписями. В свете солнечных лучей плавали пылинки, медленно кружащиеся в воздухе, словно им было некуда спешить.
Села в пятом ряду, возле окна. Оно было открыто. Преподаватель — полноватая брюнетка средних лет — уже минут двадцать говорила о принципах дидактики. Её голос был громким, но ровным. Иногда она делала паузу, рассказывала короткую историю из своей профессиональной жизни, а затем возвращалась к теме лекции.
— Таким образом, метод активного обучения предполагает, что студент не пассивно воспринимает материал, а... — она сделала паузу, поправила волосы, — а активно с ним работает.
Записывала под диктовку. Рука слегка ныла. За лето отвыкла от конспектов. За окном тянулся проспект — оживлённый, с потоком машин, которые ползли в утренней пробке. Слева от меня сидел Никита. Он давно перестал делать вид, что слушает, и что-то быстро печатал в телефоне, изредка усмехаясь в экран. Справа кто-то шептался о чьей-то истории в социальных сетях.
Перевела взгляд на доску.
— Наконец, последний принцип — принцип сознательности и активности, — голос преподавателя стал громче.
Леры сегодня не было, у неё неожиданно заболел зуб. Она предупредила меня, что сегодня у неё запланирован визит к стоматологу. Лера просила отмечать отсутствующих и сдать бланк куратору в конце дня.
Две лекции по методикам преподавания подряд. Первая пара закончилась. Аудитория выдохнула.
В перерыве кто-то из одногруппников листал ленту в телефоне. Другие вертели ручку в ожидании начала лекции, третьи громко обсуждали каникулы. Нам осталось учиться год. Это ожидание нависало над нами как сентябрьское солнце. Сегодня оно греет, а завтра станет воспоминанием.
Началась вторая лекция, преподаватель вновь громко диктовала подходы к обучению. Я, уткнувшись в конспект, пыталась уловить суть, но мысли постоянно соскальзывали.
Вспомнила о том, что было летом. Встреча с Александром Ивановичем тогда была не тем, к чему я готовилась. Тем не менее я этого тайно, стыдливо желала.
Вспомнила аптеку. Очередь. Тогда я поняла, что он собирается сделать. Это было волнительно. Потом мы вернулись к нему. Велел мне снять одежду и дал чёрную футболку. Сказал лечь на пол. Натягивал перчатки медленно, методично, обтягивая каждый палец. Резина скрипнула, облегая запястья.
Намазал мне анус прохладным прозрачным гелем. Говорил дышать медленно и глубоко. Раздвинул мои ягодицы. Твёрдым уверенным движением ввёл наконечник. Сделал мне клизму. Потом его прикосновения, стакан воды, прощание.
Мои колени невольно сжались. Старалась скрыть мысли о нём, изобразив вовлечённость.
После пар побежала в университетскую библиотеку. Нужно было сделать задание по методикам преподавания. Тишина здесь была пропитана запахом старой бумаги.
Села за парту. Открыла нужную страницу, пытаясь структурировать бесконечные списки педагогических терминов. Время растворилось в шелесте страниц и монотонном гудении ламп дневного света.
Подняла глаза от книги. Увидела в окне хмурое небо. Из
Вам решать