скользил по мне, не торопясь, изучая каждую линию, каждый изгиб, каждое движение.
Вновь вымыл руки. Обработал их антисептиком.
— Ложись на кушетку. На спину.
Его рука оказалась у меня на животе. Вновь это восхитительное чувство его контроля.
Надавил на точку ниже пупка, его рука немного задержалась.
— Неприятные ощущения, боли были недавно?
— Нет.
Провёл воображаемую линию пальцем от пупка влево. Переместил ладонь. Снова нажал. Его пальцы скользнули ниже, надавливая мягко, но настойчиво. Я невольно задержала дыхание.
— Дыши свободно. Живот должен быть мягким.
Слушала, дышала глубже, позволяя ему делать, что он считает нужным. Надавил ладонью на несколько сантиметров ниже пупка. Переместил руки левее. Дышала в ритм его пальцам. Разум отключился, оставив меня наедине с этой волной наслаждения, накрывшей меня с головой. Его вопрос прозвучал будто откуда-то издалека.
— Запоры были недавно?
— Вроде нет, — ответила я, помедлив неуверенно.
Вновь надавил, взгляд скользнул по моему лицу.
— Оксана, я врач. Мне нужно знать правду. Были запоры на этой неделе?
— Нет.
— Завтрак, обед, ужин по времени?
— Ну не всегда получается.
— Стресс бывает?
Вспомнила сегодняшнюю спешку, график, то, как Александр Иванович меня отчитал.
— Бывает, редко.
Александр Иванович слегка прищурился, чуть качнул головой.
— Редко, говоришь. Боишься признаться мне или себе?
Не знала, что ответить. Молча смотрела на него. Думаю, он и так знал ответ.
— Хорошо, Оксана, — буднично сказал он. — Можно одеваться.
Часть 13
Утро в золотой дымке. Солнце поднималось медленно, нехотя, словно само удивлялось тому, что ночь отступила так легко, без боя. Тёплый воздух окутал мои руки.
Шла по аллее к университету, и под ногами шуршали листья. Для меня утро было непростым. Просыпаться было тяжело. Вставала с кровати нехотя. Сегодня пятница. Очень важных лекций нет. Несколько минут думала о том, чтобы остаться дома, но решила всё-таки пойти в университет. Платье-миди клубничного оттенка, купленное ещё в конце августа, так и манило, даря воспоминания о лете. Натянула тонкие, почти невесомые колготки 20 ден, чувствуя, как они скользят по коже.
Холл встретил привычным гулом. Может быть, этот день не будет таким уж плохим.
Первая пара. Семинар по английскому языку. Мы переводили предложения. Лера молчала, что удивляло. Это меня насторожило.
— Ты чего такая молчаливая?
— Зуб, — она скривилась. — Несколько дней было нормально, а теперь хоть на стену лезь.
Она говорила тихо, почти шёпотом, словно боялась, что громкий звук отзовётся в челюсти новой волной боли.
Преподаватель стоял у доски, писал что-то мелом — длинные английские фразы, которые казались чужими, далёкими, не имеющими отношения к тому, что происходит прямо сейчас. Утренний свет пробивался сквозь городскую дымку, придавая бетонным стенам лимонный оттенок. Где-то вдалеке взвыла сирена пожарной машины.
Семинар тянулся медленно. Я сосредоточилась на переводе. Преподаватель ходил по рядам. Заглядывал в тетради. Потом разбирали ошибки. В конце пары записали домашнее задание.
Лера откинулась на спинку стула и выдохнула.
— Ой, Оксана, ты не представляешь, какой это кошмар.
У меня самой эта неделя была напряжённой. Ночью почти не спала, голова наливалась тупой болью. Но я не стала говорить об этом Лере, а только кивнула головой.
На второй паре Лере стало хуже. Лицо стало бледнее, и она чаще прикасалась к щеке.
— Лера, тебе надо сходить в медпункт.
— Надо. Может, ты со мной пойдёшь?
— Конечно, после этой пары, — сказала как можно увереннее, хотя внутри всё трепетало.
После пары вышли в коридор. Свет из окон падал косыми полосами. Спустились в холл, вышли на улицу.
Дошли до корпуса, где находился медпункт. Я толкнула дверь. Зашли, в коридоре сидели студенты. Я предложила Лере сказать медсестре, что у неё острая боль, и пройти без очереди. Она отказалась. Словно специально тянула время, пропуская
Вам решать