него посыпались тонкие, почти невидимые нити дождя. Часы на стене размеренно отсчитывали минуты. Без пятнадцати пять. Меня словно током ударило. Забыла отдать бланк куратору.
Побежала по ступенькам вверх. Кабинет ещё открыт. Привычную рабочую тишину нарушало лишь мерное гудение системного блока. Куратор, сгорбленная и сосредоточенная, сидела за компьютером. Я положила бланк с посещаемостью на стол. Куратор не стала меня ругать, напротив, её голос был мягким.
— Оксана, выручите меня, — она протянула мне плотный лист бумаги. — С началом семестра не продохнуть. Это график работы медпункта на этот семестр. Утром распечатала. Отнесите в медпункт, пожалуйста.
— Конечно, — кивнула я, забирая листок.
На улице асфальт ещё хранил следы недавнего дождя. Воздух ещё дышал сыростью. На кленовых листьях мерцали капли, напоминая осколки хрусталя.
Мне вновь захотелось перечитать сообщение Александра Ивановича:
«Оксана, хватит сомневаться. Здоровье сейчас в приоритете. Всё остальное — условности, которые не имеют значения. До встречи.»
Не удержала равновесие, взмахнула руками и полетела вниз. Удар о землю был резким. Коленка вспыхнула огнём. Через секунду проступили капли крови. Листок, который я сжимала в руке, дёрнулся и надломился — на самом краю появилась рваная борозда. Прижала рану рукой. Случайно дотронулась до края футболки. На бежевой ткани осталось пятно.
Доковыляла до медпункта, чувствуя, как пульсирует нога. Дверь была приоткрыта. Заметила, как из кабинета медпункта вышел первокурсник. Услышала голос медсестры, которая жаловалась на гору справок и выписок с начала семестра.
Александр Иванович стоял возле окна. В руках у него была стопка рецептурных бланков. В кабинете царил аромат сандала и кедра. Он оседал на коже и проникал в лёгкие.
Александр Иванович обернулся. Его взгляд упал на моё лицо, затем — на одежду, испачканную в уличной грязи, и, наконец, на листок с рваным краем.
— Куратор попросила передать график работы медпункта на семестр.
Он сделал несколько шагов в мою сторону. Аромат сандала и кедра стал гуще. Взял листок из моих рук. Несколько минут просто смотрел на бумагу. Его взгляд, холодный и отстранённый, скользил по рваному краю, словно изучая улику преступления.
— По-вашему, Оксана, — наконец произнёс он, не поднимая на меня глаз, — такое можно поместить под стекло в коридоре? Это документ, а не черновик вашей курсовой.
— Я... случайно споткнулась, — прошептала я, чувствуя, как дыхание сбилось, а сердце застучало чаще.
— Случайность — это оправдание для тех, кто не смотрит себе под ноги.
Ольга Петровна, медсестра, уже складывала вещи в сумку. Она открыла ящик стола и принялась что-то искать. Достала какую-то скидочную карту и положила в потрёпанный кошелёк.
— Да, бросьте, Александр Иванович. Это ерунда. С каждым бывает. Давайте сделаем ксерокопию, тогда лист будет выглядеть как новый.
Она уже потянулась к графику, но Александр Иванович даже не шелохнулся. Его голос прозвучал тихо, но в этой тишине он отозвался как удар хлыста:
— Ольга Петровна, у вас всё так легко и просто. Если пациент не соблюдает дисциплину, ему требуются жёсткие методы. А ваш рабочий день ещё не окончен.
Медсестра замерла, её рука зависла в воздухе.
— Но... до конца приёма ещё полчаса.
Александр Иванович положил рецептурные бланки на стол.
— Вот именно — тридцать минут. Обработайте рану. Начинайте. А вы, Оксана, не трогайте рану грязными руками. Вы уже достаточно «навели порядок» по дороге сюда.
Каждое его слово было выверено. Тон не оставлял права на возражение. Ольга Петровна молча достала стерильные салфетки. В кабинете стало так тихо, что я слышала собственное дыхание и шорох инструментов.
Повязка была закреплена. Голос Александра Ивановича стал чуть мягче.
— Спасибо, Ольга Петровна. Я сам заполню карту. Можете идти.
Медсестра быстро скинула халат, схватила сумку и закрыла за собой
Вам решать