ноги под юбкой дрожали. Яйца ныли. подъезжая, уже минут за 10 до приезда, Марина спросила:
— Сильно болят? — с каким-то сочувствием спросила Марина
— Да.. Честно говоря, не знаю как я выдержал...
— Дорогая, подтяни чуть юбку выше с колен.
Я подтянул так, что стали заметны кружева чулков. Марина рукой погладила по ноге, потом по внутренней части бедра, нежно, аккуратно. Я стал возбуждаться. Она добралась до яиц, охватила их, и будто достала с трусиков наружу. Следующие минут 10 она их гладила, нежно, ноготками, подушечками пальцев... Мне стало легче. И тяжелее, так как возбуждение было предельное.
Мы приехали. Я запарковался. Вышли. Встретила нам Катя.
Марина ушла с ней в гостиную — обсуждать дело. Я остался в холле. Потом накрыл на стол, подал, обслуживал. Они ели и говорили, и Марина рассказала про утро — про будильник, про отлиз, — и Катя засмеялась. О приключениях у прокурора не рассказала. А Максим, который спустился к ужину свежий, посмотрел на меня и сказал:
— Значит, так умеешь. Хочу так же. Утром — минет. Оки?)
— И я, — сказала Катя.
— И я, — сказала Марина.
Они выпили ещё по бокалу и стали укладываться. Максим пошёл к себе и сказал:
— Жду тебя утром, ну или приходи ночью!
А девочки переглянулись.
— Нет, — сказала Катя. — Он наш. Идём.
Она взяла меня за руку. Марина пошла следом. Катя остановилась у лестницы, обернулась к Максиму:
— Ключ дай.
Максим помолчал, потом достал из кармана ключ от пояса и бросил ей. Катя поймала.
У меня внутри всё подпрыгнуло.
Мы поднялись втроём — в комнату Кати. Сходили в душ по очереди. Потом меня переодели — в чёрное кружевное бельё, — и Катя достала верёвки.
— Руки, — сказала она.
Я поднял руки, и она привязала их к спинке кровати — широко, как на кресте. Потом ноги — к ножкам. Я лежал растянутый, и они стояли вокруг и смотрели на меня.
Катя села мне на лицо. Марина — на закрытый член, взяла мои яйца в руку и стала ими себе дрочить. Я задыхался под Катей, лизал её, и чувствовал, как Марина трётся о металл пояса, и слышал, как они стонут вдвоём. Потом поменялись — Марина села на лицо, Катя на член. Я глотал их выделения, и лицо у меня было мокрое, и всё вокруг было мокрое, и я не понимал уже, где чей вкус.
Потом Катя сняла с меня пояс. Металл упал на пол. Член встал сразу — так, что заныло, — и Катя посмотрела на него и усмехнулась.
— Смотри-ка. Живой.
Она села на меня. Первый раз я кончил на второй минуте — не выдержал, — и она не остановилась, просто продолжила двигаться. Потом Марина. Потом снова Катя. Я кончил три или четыре раза, и они не обращали внимания, потому что член стоял колом после стольких дней в поясе, и они прыгали на нём по очереди, и стон стоял в комнате.
Перед тем как развязать, Катя взяла пояс с пола и снова застегнула его на мне. Металл щёлкнул, и я выдохнул — и не понял, от облегчения или от чего-то другого.
Они развязали меня, и мы лежали втроём на кровати, и они обсуждали, как всем было хорошо. Я слушал и молчал. Потом тоже подключился к разговору. Мы общались как три подружки.
Марина стала рассказывать Кате о том, что именно благодаря мне прокурор согласилась потерять документы, конечно же, преувеличив мою важность. Ведь я прекрасно понимал, что если б не я, Марина все равно
Как я стал сучкой