Я пошёл в холл. В чемодане все было. Юбка — тёмная, до колен, — и блузка, светлая, мягкая. Чулки лежали в упаковке на столе. Я надел трусики, лифчик, чулки, юбку, блузку, заправил, застегнул. Марина была одета примерно так же, только более элегантно. В зеркале у лифта смотрела девушка — стройная, в юбке, с красным педикюром в туфлях. Я не стал поправлять ничего. Просто взял сумку и вышел.
Перед машиной Марина оглядела меня с ног до головы и кивнула.
— Хорошо. Поехали.
Я вёл. Она сидела рядом, работала, и город за стеклом был утренний, серый, деловой. Первая встреча была в центре — я запарковался, она вышла, и я ждал в машине. Потом вторая, на другом конце. Я возил её, как водитель, и ждал, глядя на своё отражение в тёмном стекле, и ноги в чулках под юбкой уже начинали гудеть. Когда она выходила на встречи - я снимал туфли и кайфовал.
— Ещё одна, — сказала она, садясь после третьей. — За городом. Потом к твоим хозяевам.
Дорога заняла час. Дом стоял в соснах, за высоким забором — большой, тёмное дерево, панорамные окна. Я заглушил двигатель, Марина вышла, поправила пиджак, и закрывая дверь сказала:
— Жди здесь.
Я ждал. Смотрел на сосны, на небо, на свои руки на руле. Минут через сорок дверь открылась, и Марина вышла на крыльцо, подошла к машине и сказала:
— Пойдем. Покажу тебя. Я рассказала про тебя, — сказала она тихо. — Хотят посмотреть. Будь хорошенькой. Это прокурор по делу Кати.
Я кивнул и пошёл за ней.
В гостиной, на кожаном диване, сидели две женщины. Одна — лет пятидесяти, в тёмном платье, деловитая, как Марина, с сигаретой в руке, толи собралась куда-то ехать толи откуда-то вот-вот приехала. Другая — молодая, лет двадцати пяти, светловолосая, джинсы, гольф, а-ля смарт кежуал стиль, с бокалом в руке. "Мать и дочь" - уверенно подумал я. Они посмотрели на меня, как смотрят на новую вещь — оценивающе, без стеснения.
— Вот, — сказала Марина. — Александра.
— Хорошенькая, — сказала старшая, затягиваясь. — И правда девочка.
— Девочка, — подтвердила Марина.
— Ух ты! — с наигранным восторгом сказала младшая.
— И что же она умеет? Чем нас порадует? — спросила женщина
— Да слушай, Наташ, играйтесь как хотите! Я вам помогу! Я кайфую эти дни от массажа ног. Хорошо мнет! Рекомендую! — сказала Марина, так, будто меня продавала. Хотя, так по факту все и было: она хотела задобрить прокурора для каких-то плюшек в рамках дела. — Саша, сделай дамам массаж.
Я опустился на колени. Старшая вытянула ногу в туфле, и я снял её, взял ступню в ладони и начал мять. Она откинулась на диван и прикрыла глаза.
— Мм. Хорошо.
Ножки у обоих были ухоженные, видно что обслуживали в дорогих салонах длительное время. У младшей вообще кожа как у младенца, а ее матери так и не скажешь что она в возрасте: ножки тоже красивые, ухоженные, мягкие. У старшей был педикюр черного цвета, блестящий, а у младшей - какой-то бесцветный лак, который переливался на свету. В любом случае массировать ножки им было даже приятно.
Пока я занимался массажем, они обсуждали дело, Марина просила "потерять" в документах ряд документов, мол они подделанные, и что все равно сторона защиты добьется своего, прост через экспертизу, что явно затянет дело, а учебный год уже начинается на следующей недели.
В моменте паузы диалога, младшая спросила глядя на Марину:
Как я стал сучкой