Ноги гудели. Бёдра горели от ремней. Пояс верности тянул и давил, и я лежал и думал о том, что если бы ключ был у меня — я бы сейчас был в ней, а не в этом белье, в этой комнате, в этой чужой жизни. Я бы трахнул её по-настоящему. Я бы почувствовал её всю. А вместо этого я лежал с запертым членом, с натёртыми бёдрами, и знал, что завтра Максим посмотрит на меня и поймёт всё без слов.
Я закрыл глаза. Сон пришёл быстро — я провалился в него, как в яму, и последним, что я помню, был запах её масла на моих руках.
6
Будильник врезался в сон, как чужой локоть в бок. Я подскочил на диване, не понимая, где я, — кожа под щекой холодная, липкая, в комнате темно, только город за панорамным окном горит оранжевыми точками. Телефон на полу вибрировал и светился. Я сгрёб его, щурясь, и прочитал.
«Это сообщение отложное. Будильник тебе поставила, пока ты мылась. Хочу, чтоб ты тихонько зашёл ко мне и разбудил отлизом. Если пися не в доступе — начни с попы».
Время - 6:30. Я перечитал еще раз. Потом ещё раз. Пальцы онемели на экране. Я сидел в чужой гостиной на кожаном диване, в лифчике, который так и не снял.
Я встал. Ноги затекли, ступни гудели после вчерашних каблуков. Умылся. Прошёл через холл босиком, по тёплой плитке, и остановился у приоткрытой двери в спальню.
Марина спала на животе. Одеяло сползло до бёдер, рука свесилась с края кровати, волосы разметались по подушке. Ночнушка задралась, и я видел её спину — гладкую, длинную, с тёмной родинкой у лопатки. В комнате пахло ею — тем же маслом, что осталось у меня на руках, и чем-то ещё, тёплым, ночным.
Я опустился на колени у кровати. Колени утонули в ворсе ковра.
Аккуратно откинул одеяло, она была в одном халате. От моих действий она не шевельнулась. Предмет работы - был вне доступа. Следуя инструкциям, я нацелился на попу. Стал ползти ближе к ней как кошка, которая охотится за добычей - аккуратно, спокойно, тихо.
Через мгновение я был уже рядом, я разглядывал ее упругую попку, и вспомнил как вчера вечером я мог ее трахнуть... Я подлез ближе, уже вплотную, и аккуратно провел языком почти все плоскость ануса.
Я провёл языком снизу вверх, медленно, и она выдохнула во сне — длинно, через нос. Я лизнул ещё раз, и ещё, и на третьем она застонала — глухо, в подушку, — и я почувствовал, как её бёдра подались выше, навстречу.
— Мм, — сказала она, не открывая глаз.
Я лизал её, и она просыпалась под моим языком медленно, как вода закипает.
Заметив что ее пися стала доступной от того, что попа поднята, я ловко нырнул под нее и продолжил работать уже с клитором.
Сначала были просто вздохи, потом стоны — короткие, на выдохе, — потом она задышала чаще, и я почувствовал, как на языке стало скользко и солоно, как она раскрылась надо мной, как клитор набух и стал твёрдым, и я взял его губами, и она вскрикнула и вцепилась рукой в простыню.
— Да, — выдохнула она. — Да, вот тут. Не останавливайся.
Я не останавливался. Я лизал её, и она толкалась мне в лицо бёдрами. Потом она перевернулась, я соответственно тоже. Её ноги сжимались у меня на плечах, и я слышал, как она стонет в голос — уже не сонно, а по-настоящему, — и от этих звуков у меня самого
Как я стал сучкой