Когда он ушёл на работу, Светлана откинула покрывало его постели. Приподняла один, затем второй край одеяла. Так и есть! Вот он след. След того, что она искала. Он вытер руку прямо о простынь. И теперь засохшее пятно, красовалось на ней, у стены.
Светлана прилегла, и втянула носом запах подушки. Все еще помнящий запах его тела, его головы, его волос.
— Бедный мой мальчик! - слезы вновь навернулись на глаза и впитались в подушку.
*******************
Тёплый свет лампы делал ткань халата полупрозрачной в самых неожиданных местах — не настолько, чтобы показать всё, но ровно настолько, чтобы воображение дорисовало остальное. Светлана стояла у окна, чуть приподняв подбородок, и в этом жесте была спокойная уверенность: она не позировала, просто жила в своём пространстве, и оттого казалась особенно притягательной. Лёгкий сквозняк тронул край халата, и на секунду ткань легла плотнее, очертив линию бедра — и тут же снова расправилась, будто дразня и отступая. Она знала что Николай смотрит на неё. Понимая, что поступает нехорошо, неправильно. Но она знала, на что идет. Знала, что именно это спасёт её сына. И с каждой минутой волнение отступало все дальше. Решимость становилась всё отчётливей.
Николай сразу же почувствовал, что что то произошло. Нет, не произошло. Готово вот вот произойти. Словно какой-то тяжёлый разговор должен был случится. Но никто не решался начать первым. Как перед грозой, воздух становился густым и тяжёлым. И только как дальние всполохи молнии, вид её тела, её поведение, накаляли обстановку.
Он встал и подошёл к ней. Она слышала его шаги. Она контролировала каждое движение. И когда он хотел уже обнять её, она резко повернулась к нему. Её руки сами оказались на его плечах, обвивая его шею. А губы открылись навстречу его губам.
Это произошло само собой. Он и не думал целовать её. Это скорее она сама поцеловала его. Поцеловала не как мать. Поцеловала как женщина. Как женщина целует своего мужчину. Долго, сочно, с языком.
Может быть в какой то другой момент, он бы и воспротивился этому. Но только не сейчас. После стольких лет душевного одиночества, этот поцелуй решил все.
Руки сами знали что им делать. Левая рука сжала мясистую ягодицу, а правая ухватила мягкую, податливую плоть её груди. Он лишь успел отметить про себя, что под халатом нет ничего из белья.
Её же руки, уже вовсю орудовали с его ремнем. И это было неким знаком того, что поцелуй не был фальш стартом. Все гораздо серьезнее. Все по настоящему.
Пуговка халата, словно сама того желая, выскочила из петли и пропустила шершавую ладонь под ткань. Пальцы смяли грудь. Смяли сильно, до боли. Заставляя охнуть Светлану. Охнуть и податься навстречу ему. Показывая, что можно все.
Брюки съехали по ногам, и грубая ткань хбшных трусов наполнилась мощным упругим членом. Светлана провела по нему рукой. Словно пытаясь на ощупь определить его размер. Насладиться его мощью.
Пуговки её халата сдавались одна за другой. И вот уже склонившись перед ней, он целует её груди. Её соски набухая с каждой секундой становятся твердыми. А по всему телу растекается теплота от возбуждения.
Её ладошка ныряет под резинку трусов. Скользит по дорожке волос идущей от пупка вниз. Где собираясь в клубок, образует большое скопление жёстких, кудрявых волос. А чуть ниже, из этой копны волос, выступает большой упругий член. Светлана проводит по всей длине ладонью. Член дергается, пытаясь вырваться наружу. Словно застоявшийся в стойле конь, которому не терпится поскорее оказаться на воле.
Помогая второй рукой, оттягивая резинку трусов, она освобождает его. И в этот момент, её ноги отрываются от пола.
Филя и Ксюша