но его лицо стало красным, почти таким же, как Маринкино платье. Он хотел что-то ответить, но вместо этого только сжал челюсти и посмотрел на Сашку с ненавистью.
— Ты вообще кто такой, чтобы мне указывать? — выдавил он, но голос его уже не звучал так уверенно, как минуту назад. — Она моя, понял?
— Когда я стала твоей, урод? - произнесла Маринка. - Ты тварь конченая, которая испортила мне жизнь просто своим существованием. Я тебя ненавижу! Убирайся отсюда!
Славик стоял, перекатывая желваки, и смотрел на Маринку так, будто она только что снова публично зарядила ему пощёчину. Сашка не убирал руку с его плеча — просто держал, чуть надавливая, чтобы тот не лез дальше. Маринка видела, как у Славика дрожат губы, и понимала: сейчас он либо ударит, либо развернётся и уйдёт. Рядом с Сашкой встал Валерка, с другой стороны подошла Наташка, сзади подтянулись ещё пара ребят из класса, кто-то тихо посмеивался, а Танька вообще прошептала что-то вроде «ну всё, сейчас будет кино».
Славик сбросил руку Сашки с плеча, поправил галстук, который так и остался кривым, и процедил:
— Хорошо, Шарай. Ты ещё пожалеешь. Все вы пожалеете.
— Ага, мамочке под юбку занырни и не высовывайся, - встала рядом с Сашкой Маринка. – Ты же без неё никто, даже здесь обосрался. Жених недоделанный.
Славик сжал кулаки так, что побелели костяшки. Сашка приготовился к драке. Завьялов-младший ещё раз окинул взглядом Маринку, Сашку и всех, кто стоял вокруг, будто пытался запомнить каждое лицо. Попытался ухмыльнуться, но улыбка вышла кривой, и он сплюнул на пол, будто это могло его спасти. Он поднял руку, тыкая в Маринку пальцем.
— Ладно, — сказал он. - Посмотрим, как ты дома заговоришь. Я подожду тебя там. Вместе с твоей мамой.
Маринка почувствовала, как холод пробежал по спине, но она не отступила. Она сжала Сашкину руку, и он ответил ей тем же. В её голосе появилась сталь, которой она сама от себя не ожидала.
— Пошёл вон отсюда, ублюдок, и мне насрать что вы все придумали. Вали куда хочешь. Ты же привык, что тебя запрягают и едут, а ты слова поперёк сказать не можешь. Олень.
Славик постоял ещё секунду, глядя на Маринку так, будто хотел что-то ответить, но только ещё раз сплюнул. Дёрнул плечом, развернулся и, расталкивая толпу локтями, пошёл к выходу. Кто-то из парней свистнул ему вслед, кто-то засмеялся, но большинство просто молча смотрели, как он исчезает в дверях банкетного зала. Маринка выдохнула, но руку Сашки не отпустила — наоборот, сжала её ещё крепче, будто боялась, что если разожмёт пальцы, то всё это окажется сном.
Сашка повернулся к ней, и в его глазах не было ни злости, ни торжества — только спокойная твёрдость, которая всегда её успокаивала. Он наклонился и тихо, почти шёпотом, сказал:
— Всё нормально. Он больше не подойдёт.
Маринка кивнула, чувствуя, как дрожь в коленях понемногу уходит. Она хотела что-то ответить, но вместо этого просто прижалась к его плечу, вдыхая знакомый запах кедра, который уже стал для неё чем-то родным. Одноклассники начали расходиться, кто-то уже снова тянулся к бокалам, кто-то шептался, но никто не лез с расспросами. Танька только подмигнула им издалека и показала большой палец, а Валерка хлопнул Сашку по спине и отошёл к Наташке.
Они простояли так ещё минуты две, пока музыка не сменилась на более быструю. Маринка отстранилась, посмотрела на Сашку и улыбнулась — но как-то не расслабленно.
— Саш, мне надо тебе всё рассказать. Только не здесь, а то этот урод может сюда мать мою притащить. Пойдём в
Лучшие друзья