нему и поцеловала в щёку. Томми замер. На секунду мне показалось, что даже его щупальца за спиной застыли. Я пригнулась и побежала — потихоньку, не издавая ни звука, к Лекси.
А сама думала только об одном: зачем я это сделала? Зачем его поцеловала? Ты дура, Сьюз?
Проскочив тёмный холл и взлетев по ступенькам, я вслед за Лекси резко выпрямилась и прижалась спиной к холодной стене. Подруга уже ждала меня на площадке. В полумраке её лицо выглядело странно — смесь крайнего удивления и шального куража. Похоже, она отчётливо видела мой поцелуй. Лекси хищно, понимающе улыбнулась и всем видом показала, что чертовски хочет это обсудить. Протянув руку, она вцепилась в мою ладонь и потянула к себе.
— Подруга, даже в этой темноте было видно, как ты к нему прильнула, — шепнула она мне в самое ухо. — Ты вообще уверена? Он же... — Лекси оборвалась на полуслове, так и не решившись произнести вслух страшное, ломающее реальность слово.
Монстр. Никто из нас не хотел произносить его вслух.
— Ничего не говори, — так же тихо, но твёрдо оборвала её я. — Я не хочу это обсуждать. Сама без понятия, какого чёрта я это сделала.
Лекси понимающе кивнула и перевела взгляд вверх, вглядываясь в лестничные марши. Мы искали глазами силуэт Марка — нужно было получить от него сигнал, что путь чист. Закинув головы, мы наконец увидели его на верхней площадке: парень условным жестом махнул нам рукой. Всё в порядке, можно подниматься.
Я быстро глянула вниз, отыскивая в полутьме золотые огни Томми, и подала ему знак, что мы начинаем подъём. В ответ огромный чёрный силуэт едва заметно качнулся — проводник принял сигнал.
Медленно, с хирургической точностью мы начали переставлять ноги со ступени на ступень. Каждый шаг — максимально бесшумно, затаив дыхание. Осторожно обходя хрустящее битое стекло, куски арматуры и осыпавшуюся вековую штукатурку, мы неумолимо продвигались к вершине. Уже на середине первого лестничного марша к нам бесшумно присоединился Томми — он молниеносной тенью пересёк вестибюль и ступил на лестницу, прикрывая наш тыл.
Повернув на переходную площадку, мы краем глаза заметили то, о чём предупреждал Томми: над нашими головами полностью отсутствовал следующий лестничный марш. Огромные бетонные плиты, завалившие нижние ступени строительным мусором, — это и были остатки рухнувшей когда-то конструкции. Путь наверх, к спасительной мансарде, был отрезан провалом.
Прямо над этой бездной, у самого потолка перекрытия, чернел тяжёлый деревянный помост, подвешенный на прочных верёвках. Марк уже обнаружил в темноте удерживающий узел и теперь осторожно, стараясь не шуметь, стравливал верёвку с массивного металлического крюка, пытаясь плавно опустить мост к нашим ногам.
Изголодавшийся рой зомби по-прежнему лениво бродил на первом этаже, не замечая нашего присутствия. От дикого нервного напряжения мои ладони в длинных перчатках стали липкими и потными. Паника летала в воздухе, её можно было потрогать руками. Сам кислород в лёгких казался тяжёлым, свинец наливал мышцы, а эта короткая лестница казалась бесконечной дорожкой в преисподнюю.
Наверху Марк наконец уложил край деревянного настила на плиты перекрытия второго этажа, открывая нам узкий мостик к спасению. Верхняя площадка встретила нас мёртвой пустотой и кромешной тьмой: ни звука, ни души, лишь утробный гул, доносящийся из бездны первого уровня. Всё хорошо. Осталось совсем немного, последний рывок. Обернувшись, я увидела, что наш массивный защитник уже замер на середине переходной площадки, контролируя темноту внизу.
И тут случилось то, чего никто из нас не ожидал. То, чего мы панически пытались избежать.
В ту секунду, когда Марк окончательно зафиксировал верёвку, опущенный деревянный щит натужно дрогнул. От этого резкого колебания с края обломанной
Моя история