блюдечке. До самого рассвета я добровольно отдаю своё тело в полную его власть. Теперь у него больше нет никаких человеческих запретов. Я полностью приняла его природу монстра, вновь назвав этого демона своим парнем. Я прекрасно знаю, что меня ждёт дальше, и я осознанно на это согласилась. Будь что будет. Я готова с головой окунуться в этот новый, дивный и порочный мир.
Из-под стола донёсся шуршащий звук — балахон Томми снова пришёл в движение. Из прорези на спине стремительно вырвался ещё один мясистый, глянцево-чёрный канат плоти. Он грациозно устремился вниз, скользя вдоль пола и плавно огибая ножки стола. Левитируя в воздухе, живой канат уверенно двигался прямо ко мне — туда, где я сидела на своём стуле.
Я сделала глубокий вдох и слегка отодвинулась назад, широко разворачивая корпус навстречу ночному гостю. Отросток на секунду завис прямо напротив моих плотно сдвинутых коленей, гипнотически покачиваясь из стороны в сторону, словно кобра перед броском. Боже... Внутри всё оборвалось от понимания того, что сейчас произойдёт. Там, в тёмном классе, я была слепа, я не могла видеть этого процесса. Но теперь я буду наблюдать за всем из первого ряда, в режиме реального времени.
С противоположного конца стола донёсся хриплый, вибрирующий от страсти голос:
— Можно? — вопрос был предельно простым. Всего одно короткое слово, лишающее рассудка.
— Да... — выдохнула я сквозь сладкий, рвущийся наружу стон.
Он двинулся вперёд.
Медленно. Плавно. С той пугающей, гипнотической уверенностью, от которой у меня перехватывало дыхание. Горячий отросток Томми по-хозяйски раздвинул мои колени, обнажая лоно до предела. Я томно съехала ниже по спинке стула, открывая мясистому канату абсолютный, беспрепятственный доступ к своему телу.
Внутри всё горело. Мышцы киски сжимались сами собой — часто, непроизвольно, в предвкушении. В затуманенном мозгу ещё звучали далёкие отголоски здравого смысла: это неправильно, это чужеродное, пугающее нечто не должно в меня входить. Но безумное вожделение от близости запретного плода беспощадно выжигало любые рациональные мысли.
Я скользнула левой рукой по собственному телу — вниз, к пылающему лону. Тонкими пальцами нежно раздвинула влажные складки входа. Приглашая. Он сделал ещё пару гипнотических движений в воздухе, покачиваясь слева направо, словно прицеливаясь, — и резко двинулся вперёд. С ходу проникнув в меня пугающе глубоко. Мощно упёрся в самое дно моего существа, мгновенно выбив серию протяжных, надрывных стонов.
Да, чёрт побери. Теперь мне было всё отлично видно.
Я во все глаза наблюдала, как толстый отросток парит в воздухе и методично, с чудовищной силой проникает в меня. Как он выходит — и с новой, нечеловеческой скоростью вонзается обратно, ударяя в самое дно моей изголодавшейся киски. Разум от этой грязной, абсолютно порочной формы секса окончательно закипал. Боже, как же это было хорошо.
От невыносимого переизбытка ощущений я судорожно сомкнула бёдра — отчаянно, пытаясь поймать и удержать его внутри себя. Ничего не вышло. Он даже не замедлился. Продолжил всё так же методично ввинчиваться в моё лоно, попросту не замечая моих жалких девичьих потуг. Прозрачная смазка делала своё дело: канат скользил плавно, без малейшего сопротивления, размазываясь по внутренней стороне моих бёдер и дополнительно стимулируя каждый миллиметр кожи. Я покрылась крупными мурашками от этой фантастической гаммы чувств. В тёмном классе я лишь смутно догадывалась о его размерах. Теперь я физически ощущала — киской, бёдрами, всем телом — какой он бесконечно длинный и сильный.
— Детка, расслабься. Впусти меня. Не сопротивляйся.
Хриплый голос Томми донёсся с другого конца стола. Он тяжело дышал, утробно рыча от запредельного самцового удовольствия. Сквозь прерывистые вздохи он продолжил:
— Ты ведь действительно хочешь, чтобы в финале я вошёл в
эксперимент 2