фантазия, охотно уступая друг другу возможность проявить себя. Девушке широко разводили ноги в стороны, приподнимали попку, ставили в коленно-локтевую позу, укладывали на лавку. Потеряв осторожность, пробовали проделать горловой минет, но добились только рвотных позывов. Решив не портить себе праздник, идею с минетом любого типа оставили вообще. В трех парах крепких рук Люба порхала как бабочка и принимала самые замысловатые позы: внизу, сверху, на боку, даже навесу! Пробовали трахнуть Любу вдвоем в две соседние дырочки (кто-то вспомнил, что видел такое в кино, но в каком именно не уточнил), но находясь уже в изрядном подпитии реализовать не смогли. Постепенно разделись – сначала один. Поделился, что прижиматься к полностью (уже) раздетой Любе голым же телом не в пример приятнее. Все поддержали. Не спеша, со вкусом то один участник оргии, то другой, кончал и количество использованных презервативов на земле увеличивалось.
Удивительно, но водка, закуска и контацептивы кончились примерно одинаково. Миша допил остатки водки из рюмки, Володька у него из-под носа умыкнул последнюю закусь и в этот же момент заухал Ромка, прижимаясь к разложенной на лавке девушке. Последний презерватив с щелчком снялся с натруженного члена и полетел в траву.
– Есть еще выпить? – Рома, пошатываясь, подошел к столу.
Миша просто пожал плечами. Пить уже реально не хотелось. Не хотелось даже слышать про водку. Про Любу, кстати тоже - перетрахался. Володя наоборот, придерживаясь за край стола, шарил по пустым коробкам и алчно поглядывал на соблазнительную попку лежавшей на животе девушки.
– Че, нет больше?
Все промолчали. Володя огорченно вздохнул и присел на лавку.
– А че мы все с резинкой да с резинкой? – Вслух поинтересовался он. – А я так буду! Так даже приятнее.
– А ты откуда знаешь, почему они резинками запаслись? Вдруг у нее болезнь какая? – Засомневался Миша.
– А почему сразу у нее? А может у него? – Володька смело пихнул распластанную руку Жукова.
– Или у нее. – гнул свое Миша.
– Да на нее не похоже. – успокоил себя Володя и принялся поглаживать распухшие половые губки.
– Много ты знаешь. – неожиданно поддержал Ромка. – Недавно мы думали что она вся такая правильная...
– Не пьет, не курит, не трахается... – продолжил Миша.
– У пукает бабочками. – ввернул Рома и икнул.
Володя убрал руку и уставился на Любину попку.
– Это то да...
– Все ребята, – Миша покачиваясь встал, – пора и честь знать.
– Точно. – поддержал одевающийся Ромка. – Только вот попрощаюсь, и домой!
Ромка уложил бесчувственное тело на стол, и в качестве «прощания» поводил вялой головкой члена по губам Любы. Ритуал поддержали: Миша «попрощался», взяв в ладони грудь, и покачав из стороны в сторону. Не удержался и вобрал в рот сначала один сосок, потом другой.
– Красота.
Володька долго вздыхал, все примерялся засадить еще раз, но и член уже стоял вяло, да и друзья напугали. В итоге на прощание повернул Любу в первоначальную позу – на живот и похлопал по ягодицам.
– Оставляем все, как было. Ну, почти. – объяснил он друзьям, и с сожалением повернулся к столу. – Ну, что ли, прощай?
***
Раннее утро пришло вместе с щебетом птиц, чувствительной прохладной и комарами, которых уже не отгонял прогоревший костерок с можжевельником.
Люба, постанывая, с трудом подняла голову и оперлась руками о стол. Пока она с трудом, сквозь туман пыталась вспомнить события вечера, почти все тело начало колоть тысячами иголок – затекло все что могло. Шипя и охая она повалилась на стол. Боль во всем теле быстро привела ее в чувство и почти все события вспомнились
Кол