– Машка! Машка!!! Чаю мне дай! Две пачки! Черного!
– Петрович, а ты куда без очереди, а?!
– Цыц, пигалицы... заслуженного хлебороба...
– Ой, молчал бы уж... заслуженный!
– Маша! Мне макарон шесть пачек, и муки десять. А, еще уксуса две литровых.
– Мань, а мне дай соли два кило и макарон вон тех, большой пакет.
– Сигарет два блока и пару зажигалок.
– Мариш, мне сахара десять, макарон три пачки, и ноль пять беленькой. А это за долг. Не забудь из тетрадки вычеркнуть.
– Чегой-то ты дядь Миш на беленькую? Самогончик не лезет? Ха-ха-ха...
– Дура. С получки можно и гульнуть.
– Да что там этой получки то...
– Это да...
Один раз в месяц в сельском магазинчике был аншлаг. Зарплата выплачивалась стабильно. Размер ее, кстати, тоже был стабильно далек от жизненных реалий. Поэтому большинство местных жителей, особенно те, кто не держал свое подсобное хозяйство, буквально жили от зарплаты до зарплаты. Получив деньги в кассе, многие работники прямиком отправлялись в магазин. Возникала толчея, очередь и нездоровый ажиотаж. Пару раз в год дело доходило даже до драк. И из-за чего: то кильки в томате не хватило, то сигарет без фильтра. Сегодня, к счастью, дракой не пахло.
Машка – крепко сбитая бабенка, работающая продавщицей, побегав минут сорок, отпустила весьма внушительную очередь, хвост которой выходил даже на крыльцо старого магазина. Как только последний покупатель отошел от прилавка, она довольно опустилась на стул. В магазине остались торчать только трое вечных приятелей: Мишка Султанов, Рома Яковлев и Володька Бабеков.
Всем им было немного за тридцать и частое употребление горячительных напитков еще не переросло в губящую привычку. При желании могли бы изменить свою жизнь, но как говорят: «легко сказать, да сложно сделать». Все трое были окончательно потеряны для колхоза. Работать не умели и не хотели. Ромка с Володькой на пару побили в колхозе машин больше, чем все звенья лет так за десять. После годового мучения они были перманентно выгнаны из коллектива. Мишка года два числился агрономом, поскольку неизвестно как, но получил соответствующий диплом в областном техникуме. Отметиться схожими «подвигами» он не успел – председатель следил пристально, поскольку понимал, что в любой момент рискует остаться без урожая. Тем не менее, несмотря на пристальную опеку, успел нахватать великое множество мелких «косяков». Выгоняя на собрании Ромку с Володей, председатель настолько завелся, что под общее одобрение отправил Мишку составить компанию своим друзья. И вот уже год, все трое перебивались случайными заработками у односельчан или в качестве временной неквалифицированной рабочей силы у местного фермера. Как раз сегодня у них был, как они называли между собой, «калым на стороне». Выгребая навоз во дворах односельчан, они частенько брали в качестве оплаты бутылочку, нехитрую закуску, картошку или другие овощи. А куда деваться, если вся жизнь свелась к принципу «выпить и закусить»? Работа на местного фермера хоть и была значительно тяжелее (прохлаждаться там не давали), но выгодно отличалась тем, что платили деньгами. Деньгами можно было раздать долги за самогончик, отдать долги за продукты получив обновленную "кредитную историю" в магазинной долговой тетрадке.
– Ну? – Маша, уперев руки в полные бедра, грозно глянула на приятелей. – Напомнить у кого сколько?
– Че напомнить, – насупился Ромка, – я и так помню. Три с полтиной...
– Так, – Маша, послюнявив палец, яростно зашуршала тетрадкой, попутно громко щелкая затертым калькулятором, – три семьсот пятьдесят!
– Откуда семьсот пятьдесят? – вяло возразил Рома, хоть и знал что бухгалтерия у Маши строгая. Однако вопрос был больной: хватит ли остатка на вечер?
?ПЕРЧИК? дельфина Борьки