– Да ладно... че там... – буркнул Рома отдавая почти весь заработок.
– Ты побурчи, побурчи мне еще!
– Да ладно Маш, ну че ты... – Рома попытался сгладить впечатление. – Я для тебя...
– Не надо мне! От тебя и подавно. Следующий! Султанов? Так... четыре сто!
Спустя пару минут унизительной процедуре выколачивания долгов были подвергнуты все трое. Сложив остаток в кучу и сердито сопя, после короткого спора, дружки купили литровую бутылку дешевого портвейна, сырок и полбуханки темного хлеба. Разбирая с прилавка купленное компания не заметила, как со спины к ним подошел бригадир фермера Ванька Жуков.
– Шикуете?!
Все трое вздрогнули, а Ромка чуть не выронил бутылку из рук. Только за последний день этот голос прочно стал ассоциироваться с мучением. Этот голос не давал расслабиться ни минуты во время работы. Не разрешал перекуров. Этот голос гремел над ухом и грозил потерей части заработка если приятели начинали сачковать.
– А че, после работы нельзя? – тихо попробовал возмутиться Володя.
– Можно конечно! – разрешил Ванька. – Заработали.
Мишка поперхнулся от чувства униженности за их покупку.
Ванька Жуков жил хорошо. Все это знали. И Ваньке завидовали. Не обладая великим умом, бригадир брал аккуратностью и исполнительностью. Местный фермер ценил умение Ивана обращаться с местным контингентом. Не давая спуску и не поддаваясь на уговоры Иван точно следовал указаниям хозяина и всегда достигал поставленной цели. А попробуй тут не достигни, когда у Вани рост под метр девяносто и руки как лопаты! Что ни говори – настоящий бригадир: и рублем наказать может и запросто по шее даст. Платили ему достаточно, умел он многое, был хозяйственным и даже выпивал не очень сильно и не очень часто. Положительный, конечно, по меркам местных, но за что его заприметила Люба? А Люба была еще одной причиной дикой зависти со стороны всех мужиков колхоза без исключения. Приехав из города по распределению по программе бесплатного образования и обеспечения жильем, Люба произвела эффект разорвавшейся бомбы в их захолустной деревне. Говорили, что из-за нее, за первый месяц чуть было не разошлись две семьи, были брошены три любовницы и выбит один зуб. За Любашей пробовали ухлестывать все. А чем еще развлекаться в деревне кроме как бабами да водкой? Но Люба была неприступной.
Трое друзей тоже поочередно, усиленно (благо позволяло большое количество свободного времени) пытались ухаживать, но безрезультатно. Не помогала ни романтика Ромы (он каждый день носил букеты, оборвав все клумбы на улице), ни деланная хозяйственность Миши (он бесплатно, в течение месяца делал ремонт в местной школе, который впрочем, позже пришлось переделывать), ни щедрость Володи (которая, справедливости ради, надо заметить больше состояла из обещаний). Отчаявшись, троица какое-то время даже бросила пить и решила поочередно, не мешая друг другу, поискать второго шанса. Но шанса им не дали. Люба ответила взаимностью Ване Жукову. Их роман протекал тихо и неприметно. Даже слухи были какие-то неинтересные.
Сегодня Ваня в магазине появился в непривычное время. Обычно он, не имея дефицита средств, старался не появляться в магазине в день колхозной получки. А сегодня вот зашел. С улыбкой, еще раз оглядев замершую троицу, Жуков подошел к прилавку.
– Маш, значит так. Мне вот той колбаски, половину палочки. Салатик корейский. Грибочки. Не, не эти. Маринованных. Хлебушка одну, сок, икорки вон той, баночку. Так, что еще? Давай нарезки упаковочку, сыр ломтиками. Положи еще сок один. И водочки. Три, нет, четыре литровых.
– Ты куда это собрался, Ванюша, а? – Маша по старой привычке кокетничала, успевая, тем не менее, в точности выполнять все заказы.
В рабстве у Дьяволицы