Голос у неё был тонкий, на грани паники. Парень сначала нахмурился, потом медленно открыл глаза и несколько секунд смотрел на неё, не понимая, где находится. Потом сел, уже собраннее, и сразу накрыл её запястье ладонью.
— Тихо. Я здесь.
Рената чуть приподняла брови. Голос у него оказался ниже и ровнее, чем она ожидала. Без истерики. Он сразу перешёл в режим «успокаивать».
Настя уже оглядывала комнату круглыми глазами: стеллажи, пустые коробки, плакаты, камера в углу. Когда она заметила красный огонёк, плечи у неё подскочили к ушам.
— Нас закрыли... Дима, нас закрыли! Это подвал! Камера!
Он не стал орать вместе с ней. Провёл ладонью по её спине и заставил смотреть на себя.
— Вижу. Дыши. Сейчас разберёмся.
— Молодец, мальчик, — тихо сказала Рената, выпуская дым в сторону монитора. — Не паникуешь сам, и она не развалится.
Дима поднялся и подошёл к двери. Надавил плечом, потом обеими руками. Дверь, разумеется, не поддалась. Он не стал колотить. Провёл ладонью по металлу, осмотрел петли, присел и заглянул в узкую щель под дверью. Потом выпрямился, похлопал себя по карманам, нахмурился. Телефона, конечно, не было.
— Не знаю. Но если бы хотели убить, давно бы убили. Значит, что-то другое.
— Сообразительный, — признала Рената. — Хорошо.
Она отставила чашку и потянулась к джойстику камеры. Пальцы привычно легли на рукоятку. На экране объектив дёрнулся и повёл вправо, и Настя вскрикнула. Рената отдёрнула руку.
— Нет, — сказала она вслух, обращаясь к пустому офису. — Бегать с этими записками мне надоело ещё в прошлый раз. Сунуть листок под дверь, потом назад по лестнице, потом опять вниз. У меня колени не казённые. Говорить через динамик гораздо проще. И вообще, от кого мне прятаться? Их же потом мне же и отпускать придётся.
Она подержала джойстик ещё секунду, будто сомневаясь, потом махнула рукой.
— А, плевать.
Придвинув микрофон, она положила сигарету в пепельницу и зажала нос двумя пальцами. Получилось что-то среднее между простуженным котом и плохим радио. Голос надо было репетировать, мелькнуло у Ренаты, но отступать было поздно. Она нажала кнопку передачи и произнесла медленно, почти без эмоций:
— Делайте то, что я скажу. Иначе не выйдете отсюда.
На экране оба вздрогнули одновременно. Настя вцепилась в рукав Димы. Он поднял голову и посмотрел прямо в камеру, спокойно, внимательно, без паники.
Рената отпустила кнопку и разжала пальцы. Нос ныл.
— Ну вот. Теперь вы в игре.
Она взяла сигарету, обнаружила, что та почти догорела, и закурила новую.
Глава 4. Голос
Несколько минут после её слов на экране стояла тишина.
Настя всё ещё держалась за рукав Димы, пальцы побелели от напряжения. Дима смотрел то на камеру, то на дверь, то снова на камеру. Рената видела, как он принимает решение: медленно, без суеты, как человек, который привык сначала думать, а потом двигаться.
Он сел напротив Насти, взял её лицо в ладони и заставил смотреть на себя.
— Слушай. Мы будем делать то, что скажут, потому что другого выхода нет. Я с тобой. До самого конца. Хорошо?
Настя кивнула. Коротко, дрожа.
— Правильно говоришь, мальчик, — сказала Рената. — Не геройствуй, а защищай.
Она положила сигарету в пепельницу, зажала нос и нажала кнопку.
— Колода карт лежит на стеллаже. Играйте в дурака. Проигравший снимает одну вещь.
Настя вздрогнула сильнее. Дима коротко кивнул камере, будто принял условия, дошёл до стеллажа, нашёл колоду и вернулся. Молча сдал
Правильное применение