одно сплошное «пожалуйста»: брови домиком, глаза круглые, слова сыплются быстро и сбивчиво. Время от времени он сжимал её пальцы, словно хотел передать этим то, на что слов не хватало.
Девушка сидела прямо, колени вместе, свободная рука лежала на сумке. Шарф в три оборота, из-под куртки торчал воротник кофты, а из-под воротника ещё один: она была закутана, как луковица. Она не смотрела на парня. Смотрела на дорожку, на детскую площадку вдалеке, на собственные кроссовки. Лицо у неё было сложное: стыд, усталость и глухое упрямство пополам. Пару раз она вскидывала на него глаза и тут же опускала.
Двадцать лет, от силы двадцать один, прикинула Рената. Второй курс, не старше.
Она наблюдала за ними уже минут десять и почти не сомневалась, о чём разговор. Слишком часто видела такие лица.
Парень уговаривал. Не грубо, не требовательно, а отчаянно и неловко. Девушка отказывалась. Не потому что ей было противно, а потому что страшно. Потому что слишком рано, потому что она не готова, а он уже очень хочет, и это желание давит на неё сильнее, чем он сам понимает.
— Ну что ты давишь, мальчик... — пробормотала Рената почти беззвучно. — Видишь же, сейчас встанет и уйдёт.
Вечер становился прохладнее. Солнце спряталось за крыши, и тени от деревьев легли длинные и синие. На площадке почти не осталось детей.
Рената закрыла книгу. Она знала этот сценарий до последней реплики. Ещё немного, и девушка найдёт предлог: «Мне пора домой», «завтра рано вставать», «давай не сейчас». Парень пойдёт провожать её до остановки с виноватым видом, а потом всю дорогу будет корить себя, что опять не смог. А она будет идти рядом и думать, что с ней что-то не так, раз она опять не смогла.
Ей было сорок девять. Магазин, который она унаследовала от тётки, третий месяц работал в минус. Молодые почти не заходили. Те, кто заходил, брали лубрикант «на всякий случай» и ретировались, будто совершали преступление. А эти двое были живой иллюстрацией проблемы: хотели, но боялись. Боялись, но хотели. В итоге не делали ничего.
Прошлая неделя вспоминалась с трудом. Подвал, коврики, две девчонки, красный огонёк камеры. Всё вышло неожиданно хорошо, они ушли вместе и никуда, кажется, не заявили. Но «кажется» было слабой опорой, и Рената ловила себя на том, что вздрагивает от каждого звонка в дверь. Тогда она спасала магазин. Нынешняя затея к магазину отношения не имела. Или почти не имела.
Она просто устала смотреть, как люди откладывают жизнь на потом.
— Это не похищение, — сказала она себе вполголоса, поднимаясь и закидывая книгу в сумку. — Это консультация.
Фраза прозвучала не слишком убедительно, но Рената решила не придираться.
Газель стояла в двух минутах ходьбы, на парковке перед парком. В бардачке лежал тёмный флакон и пачка плотных салфеток ещё с прошлого раза. Она и сама не заметила, в какой момент всё решила. За спиной на скамейке под липой парень снова что-то говорил. Девушка слушала и молчала.
Глава 2. Удобный момент
К тому времени, когда Рената дошла до газели, пара уже поднялась со скамейки.
Она увидела их в боковом зеркале, пока возилась с дверцей. Парень шёл чуть сзади, руки в карманах толстовки, плечи опущены. Девушка держала сумку перед собой, как щит, и смотрела прямо перед собой. Они направлялись к воротам парка, и дорожка вела мимо парковки.
Рената села за руль, но мотор заводить не стала. Достала из бардачка флакон и салфетки, и пока откручивала крышку, поймала себя на том, что пальцы подрагивают. В прошлый раз они тряслись так, что полфлакона ушло на коврик.
Правильное применение