вспыхнуло, и Юрий готов был поклясться, что ей это было приятно. Она сама, кажется, не ожидала от себя такой реакции.
— В твоём вкусе? — переспросила она тихо. — На сколько?
— Если придвинешься чуть ближе, то сама сразу почувствуешь. Можешь уже приступать к оплате.
Он сказал это всё тем же спокойным тоном, каким говорил бы «поверни налево». Асель смотрела на него, и он видел, как в ней борются два человека: одна скромная девочка, которая никогда не попадала в такие ситуации, вторая, кто-то, кто хочет узнать, что будет дальше.
Судя по всему вторая победила.
Она неожиданно для самой себя наклонилась вбок, к его коленям. Юрий почувствовал, как её пальцы, тонкие, прохладные, легли на его ремень. Она расстегнула его неловко, дёргано, потом пуговицу, потом молнию. Он приподнял бёдра, помогая приспустить свои брюки. Асель замерла на секунду, глядя на его член, уже твёрдый, поднимающийся из-под ткани белья. Потом обхватила его ладонью, осторожно, как будто боялась сломать.
— Ммм... Да я и правда в твоём вкусе… — начала она и замолчала.
— А как может быть иначе, ты же такая...
— Какая? — девушка напрашивалась на комплимент с улыбкой.
— Ты красивая, Асель, даже когда спишь на заднем сиденье, а уж когда сидишь рядом - вообще с ума сводишь...
Она наклонилась ниже. Её губы коснулись головки, и Юрий выдохнул сквозь зубы. Асель обхватила её губами, втянула, и он почувствовал её язык, робкий, неуверенный. Было очевидно, что она делала это совсем редко и от того такая её решительность была особенно ценной и Юрий готов был простить ей её неумелость. Она двигалась мелкими, дёргаными движениями, иногда задевая его зубами.
— Осторожнее, — сказал он негромко. — Одними губками. Вот так. И глубже.
Он положил ладонь ей на затылок, не надавливая, просто направляя. Асель послушно попыталась взять глубже, закашлялась, отстранилась, но сразу же снова вернулась. Её неумелость была очевидна, и именно это заводило его сильнее, чем любое мастерство. Девчонка явно не привыкла опускаться к паху мужчины в машине. Но она отчаянно старалась, и от этого старания в паху у Юрия разливался жар.
— Да, так, — сказал он. — Языком работай. Не спеши.
Асель заскользила губами по стволу, и постепенно её движения стали ровнее. Она нашла ритм, приноровилась, и теперь сосала уже не так рвано, глубже, с влажным чмоканьем, которое заполняло тёмный салон. Юрий откинулся на спинку, глядя на её склонённую голову, на тёмные волосы, рассыпавшиеся по его коленям. Одна её рука лежала на его бедре, вторая обхватывала основание члена.
— Хорошо, — сказал он. — Очень хорошо.
Она подняла на него глаза, не отрываясь от своего занятия, и в этом взгляде было что-то, от чего у него перехватило дыхание. Покорность. Любопытство. Возбуждение.
Юрий почувствовал, как поднимается волна, быстро, неотвратимо. Он сжал её затылок чуть крепче.
— Не останавливайся.
Асель ускорилась. Её голова двигалась ритмично, губы сжимались плотнее, и Юрий уже не сдерживался. Он кончил ей прямо в рот, резко, с глухим стоном, вдавив её голову вниз. Она вздрогнула, попыталась отстраниться, но он держал, пока последняя судорога не прошла.
Потом отпустил.
Асель откинулась назад, закашлялась, прижала ладонь ко рту. Пара капель сорвалась с её губ и упала на платье, белые пятнышки на светлой ткани. Она смотрела на него расширенными глазами, с какой-то теплотой, как смотрит котенок которого только что погладили и он чувствует, что его приручили.
— Проглотила? — спросил Юрий.
Она кивнула, не убирая ладони от губ и продолжая стирать его последние капли.
— Молодец.
Он поправил одежду, застегнулся. Асель сидела рядом, тяжело дыша, и смотрела в лобовое стекло.
Егерь