Это было уже не первый раз: я сижу у окна и смотрю как дворик перед подъездом постепенно утопает в густых сумерках начала осени. Мне двадцать восемь лет я мужчина одной из славянских национальностей. Назовусь Аликом, поди разбери как там на самом деле меня зовут. Аликом можно ведь назвать и Альберта, и Алексея и даже Александра. У меня есть жена для простоты назову её условно Наташа. Жене тридцать лет и она вполне из себя ещё ничего.
Большие карие глаза идеально сочетаются с тонкими чувственными губами и в меру большим ртом. Не люблю когда у женщины на лице «пельмень» хотя… как я заметил это дело вкуса. Раз девчонки так делают значит это кому-то нужно. Кем-то востребовано.
Сижу, смотрю на двор и понимаю что жена задерживается уже на час на работе. Скажите честно мужики — вот вам нравится что ваша жена работает? С одной стороны это конечно может быть и хорошо: зарабатывает на свои хотелки сама и с вас не спрашивает. Или спрашивает всё таки? Или в вашей семье так: её деньги это только её деньги и ты не моги спрашивать откуда они пришли и куда ушли, а твоя зарплата это ВАШИ ОБЩИЕ деньги и они обязаны уходить: на продукты, оплату коммуналки и все прочие "радости"?
И да… теперь вы под тотальным надзором и абсолютно защищены от посягательства на вас посторонними женщинами. А вы попробуйте своей жене задать вопрос: где она была так долго и кто это её подвез сегодня домой. Пробовали спрашивать?
Ну и как получили правду в ответ? Вот и я сейчас сижу у окна и смотрю на медленно утопающий в осенних сумерках двор. Дымчатый «Шевроле» плавно вкатил в наш небольшой дворик. Сердце всколыхнулось от догадки. Ни у кого из соседей нашей пятиэтажки таких машин нет. Я знаю почти всех жильцов нашего подъезда. Знакомый мне уже Шевроле. С третьего этажа всё видно как на ладони. Машина остановилась. В салоне темно но не настолько чтобы не видеть что там двое. В свете уличного освещения машина остановилась прямо напротив нашего подъезда. Два силуэта в машине на некоторое время сблизились.
Находились в таком положении довольно долго, а потом в салоне вспыхнул свет когда открылась дверь.
Моя Наташка спрыгнула на тротуар и прежде чем дверь захлопнулась я успел увидеть как сидящий за рулем мужик лет тридцати-пяти — сорока послал моей жене воздушный поцелуй. Идти по ступеням было не долго. Я отвернулся от окна и когда яркие задние фонари машины исчезли за поворотом выезда со двора услышал как поворачивается замок в двери. В квартире было очень тихо. Когда жены дома нет я телевизор не включаю ибо там ничего путного нет. Или очередной женский сериальчик или рапорты правительства о том как стало хорошо и как бешенными темпами мы идем к светлому будущему. В маленькой кухоньке уже совсем темно.
Лампочка висящая на стене соседней панельной коробки дает слишком мало света для того чтобы его было достаточно для полноценного освещения моей комнаты. Но я ещё днем сдвинул занавески (устал жене объяснять что на кухне занавески не нужны) и поэтому света от помянутой лампочки хватало на то чтобы в моей келье стояли густые сумерки в которых однако, всё равно все было хорошо видно. Дверь негромко шелестнула: смазанные шарниры не скрипят. Замок звучно щелкнул.
Из прихожей раздавались шорохи. Наташка снимала верхнюю одежду и обувь. В нашей «распашонке» вход в совмещенный санузел был из прихожей. На миг прихожая озарилась светом включившейся в санузле лампочки. Дверь щелкнула. Я встал наполнил чайник
Ночь, когда я стал другим