из под кухонного крана и вернулся на своё место. Заварил крепкий чай. Свет не включал. Сквозь тонкую стену доносился плеск воды.
Окошко между санузлом и кухней (гениальное решение советских строителей) было замуровано ещё с первых лет нашей совместной жизни. «Чтобы ты не подглядывал!» шутливо говорила мне молодая жена.
Да у меня тогда такого и в мыслях не было. А вот теперь я всё чаще задумывался о том, чтобы устроить там какой-нибудь оптический прибор. Но это были лишь скорее мои нездоровые фантазии чем идея ждущая своей реализации. Я отхлебнул чай и откинулся на спинку стула. Ждать пришлось впринципе довольно долго. Очень долго. Не знаю что можно делать так долго в санузле.
Потом легкий щелчок и в световом пятне в прихожей мелькнул соблазнительный Наташкин силуэт на который она спешно набрасывала халат. Она выключила свет в санузле. Стало опять темно. Наконец она появилась в двери кухни. На ней уже был домашний халат и волосы завернуты полотенцем. Меня она пока не видит. Вошла на кухню. Щелчок выключателя. Под потолком вспыхнул круглый матовый плафон.
— О! — воскликнула жена увидев наконец меня, — а ты чего тут в темноте сидишь!? — в голосе послышалась легкая досадливая рассеянность.
— Тебя жду. — Коротко ответил я нейтральным тоном. — Куда-то заходила. К подругам?
— Да нет… — чуть помедлив ответила Наташка, — прямиком с работы.
Она прекрасно знала что с этого окна наш двор как на ладони и наверняка догадалась что я видел на чем она подъехала к дому и видимо чтобы упредить ненужный вопрос начала первая:
— Шеф задержал… нужно было оформить кое-какие документы… — Наташа тянула явно сочиняя на ходу. — А потом стало поздно и он подвез меня на своей машине. Ему по пути было.
— Да ну!? — удивился я, — Насколько я помню, твой начальник он на другом конце города живет.
Наташка недовольно отмахнулась:
— Ну откуда я знаю, подвез и подвёз мне-то что за дело. Мне же легче. — жена сложила руки на груди и сделала лицо на котором бы начертана глухая оборона.
— Ну и хорошо. — Тихо проговорил я и встал с места, шагнул к жене и притянул её за талию.
Неохотно, без встречного порыва жена позволила мне себя поцеловать. Тёплые после душа губы без помады неохотно раскрылись мне навстречу. Но язык она не впустила к себе в рот. Её дыхание из-под мятной жвачки и хвойной зубной пасты всё же едва уловимо отдавало табаком и чем-то невероятно знакомым. Наташка не курит. По крайней мере я курящей её не видел. Я сжал её талию чуть сильнее чувствуя под ладонями такое близкое, такое желанное молодое тело.
— Дети сегодня у бабушки (мать живет в точно таком же доме через улицу) может быть устроим «романтИк»? — наводящим тоном произнес я.
— М… — протестующе замычала Наташка сквозь мои губы, — отстань да, у меня критические дни начинаются!
Нет, это конечно да, мужчинам издревле известно что есть такое за женщинами но насколько известно из общедоступной информации цикл этот у кого двадцать восемь, а у кого и двадцать четыре дня. Ну плюс-минус неделя туда-сюда. Но никак не дважды а то и трижды за месяц! У Наташки за эти полгода у меня сложилось такое впечатление что один перманентный критический день. А, как же я забыл то...совсем из головы вылетело есть же ещё мигрени. О… та ещё напасть… и что характерно когда она у себя в комнате до полвторого сериальчики на телефоне
Гарри Поттер и его шалости