И вот, однажды, Андрей напрягся всем телом и тихо вскликнул. По его телу сына пробежала дрожь. Ольга тотчас поняла, они допрыгались! Её мальчик, ещё несколько секунд стоял в ванне, оглушенный первым в своей жизни оргазмом, который ему подарила родная мать. На головке члена выступила, совсем прозрачная, пока без сперматозоидов, капля. Ольга, тайком смазав пальцем, отправила её в рот. Теперь она знала вкус сына... Она и сама, в очередной раз кончила, сжимая бёдра, однако старательно пыталась делала вид, что между ними ничего не происходит. Таковы были неписаные правила игры.
— Сынок, у тебя всё хорошо?..
— Да, мамочка! Да!
— Тогда возьми душ и сам смой пену. Ты становишься слишком большим, чтобы я тебя мыла.
— А спину? Мама, ты будешь мыть мне спину?..
— Я куплю тебе специальную длинную мочалку с двумя ручками.
Стараясь не смотреть на сына, Ольга Николаевна быстро вышла из ванной. Неминуемое и ожидаемое, что только что произошло у неё на глазах, по-настоящему напугало женщину. А чего она, чёрт побери, ожидала, занимаясь с сыном этими штучками? А если он, набравшись смелости, в открытую попросит подрочить ему? А потом, ещё больше превратившись в мужчину, полезет к ней в постель? Что она тогда будет делать?.. Устоит ли перед адским искушением? Ведь она уже много-много раз не устояла...
Она знала, что дьявол поселился в её душе с того момента как сын начал превращаться из мальчика в подростка. Возможно, она смогла бы спастись от греха, если бы пошла в церковь сразу и исповедалась. Говорят, есть батюшки, которые проводят обряд экзорцизма, выгоняя из души скверну. Но грех Ольги Николаевны, был слишком приятен ей, и горячил её кровь, потом, неизменно вызывая угрызения совести. Бога, она предпочла забыть, и вспомнила о нём только тогда, когда родители невесты, настояли на венчании молодых в храме.
Волна плотского возбуждения, с некоторого времени, накрывала Ольгу Николаевну, не только в ванной, а каждый раз, когда она любовалась сыном или думала о нём по ночам. Она называла эти приступы похоти к родному сыну, наваждениями. Наваждение могло быть слабым или очень сильным, как девятый вал, который взмывая вверх, уносил её в океан экстаза. Материнское сердце замирало сладостной и тревожной истоме. Она как будто слышала пение тёмных ангелов. Соски каменели, дыхание становилось прерывистым. Её чувства, в этот момент, были глубоким переживанием любви к сыну, которая, не смотря на свою природу, не признавала пошлости. Каждый раз, мать представляла как овладевает инструментом Андрея. Трогает мужской жезл руками, берёт в рот, пробует родное семя на вкус.
Никакой руки в промежности и пальца на клиторе! Она разрешала себе только с силой сжимать бёдра, до прихода дрожащей волны оргазма по всему телу. Эти странные правила берегли любящую мать от проявления непристойности к собственному сыну. Сжимать бёдра и дрочить на своего сына рукой, как ей казалось, совсем разные вещи. Её мальчик, достоен всего только самого лучшего! Даже направленная на него похоть матери, должна быть чистой, как сама материнская любовь.
Наваждения Ольги Николаевны имели и другую строну. Сначала очередной приступ порочной любви к сыну, после отвержение себя и муки совести. Эмоциональные качели. Много раз, в моменты раскаяния, Ольга думала, что же нужно сделать, чтобы вновь ощущать себя порядочной матерью, а не порочной тварью, прислужницей самого Нечистого? Возможно ли убить внутри себя, то, что она чувствует к взрослеющему сыну Андрею, помимо обычный материнской любви?
Похоже, она до всегда будет жить, со своими греховными грёзами по Андрею. А ещё с жрущей её каждый раз, как подвальная крыса,
Папа