совестью. Разве это нормально, когда мать, раз за разом, удовлетворяет свою похоть, с помощью образа сына? В моменты очередного раскаяния, Ольга не сомневалась, что она моральная преступница! Даже если ни одна душа в мире об этом не знает, но Бог! Он знает всё! Гореть ей в пламени ада! Но обратится за помощью к церкви, она по-прежнему, не имела моральных сил. Порой, Ольга, немного выпив, и вовсе представляла себя ведьмой. Той, что продала душу и радовалась свободе быть плохой. Интересно, другие матери, тоже испытывают подобное к своим сыновьям? Может быть только некоторые, самые нечистые и развратные. Никто в таком грехе, по своей воле, точно не признается!
Но оказывается, Ольга немного ошибалась. Однажды, с еврейкой Жанной, с которой у неё были дружеские отношения, они присели на скамейку возле дома. Вскоре из школы вернулся Андрей и перекинувшись с матерью парой фраз, убежал домой обедать.
— Твоему сколько? — спросила Жанна Марковна
— Уже шестнадцать.
— Почти мужчина. А у меня двое, пятнадцать и семнадцать.
Ещё минут десять, они разговаривали о своих сыновьях, всё больше посвящая друг дружку в свои материнские заботы и тревоги. Неожиданно, перейдя на заговорщецкий тон, Жанна Марковна спросила:
— Оля, слушай, а ты на день рождения будешь у своего проверять, что у него там по мужской части выросло?
— В смысле?.. — опешила Ольга.
— Ну в смысле, хозяйство его, смотреть будешь? Нормально ли там всё. Раньше я у обоих своих проверяла. А в этом году, мне старший, так и не дал посмотреть, вырос ли у него член, как у отца. Стесняется родную мать, представляешь?.. Но когда исполнится восемнадцать, я обязательно посмотрю! Иначе подарков не получит. А младший пока даёт маме пощупать. Я руками делаю, так чтобы он у него встал, а потом линейкой меряю. Уже тринадцать с половиной сантиметров есть, — Богатырь, для его возраста!
— А что ты говоришь сыну?.. Муж знает?
— Я же разведённая, Оленька. Сыновьям говорю, что это очередной мамин медосмотр! — засмеялась она.
— Я даже о таком не думала... — краснея соврала Ольга.
— Оля, не надо строить из себя ханжу! — сказала Жанна и добавила, — Такое хотят видеть все матери, просто себе не позволяют. Посмотреть, как он у него встаёт, достаточно ли твёрдый, хватает ли длины, чтобы с какой-нибудь девочкой тебе внуков сделать. Ты его родила и значит, всё его хозяйство тоже твоё! До женитьбы, конечно. Он обязан всё матери его показывать. Разве не так?..
— Жанна, ну что ты такое рассказываешь? Может, у вас, евреев, так принято, а у нас нет!
— Ладно, Оля, забудь. Давай договоримся — я тебе ничего такого не говорила, а то пойдут нехорошие слухи.
— Как скажешь, Жанна. Я никому не расскажу. Обещаю!
Соседка, взяв с Ольги обещание, тут же встала со скамейки и удалилась. Было видно, что настроение у Жанны Марковны испортилось. Возможно, она хотела найти в Ольге союзницу, чтобы делится с ней, своими материнскими шалостями. Теперь же, ругала себя за глупость, опасаясь, что Ольга разнесёт её откровения по подругам и приятельницам.
Но Ольга твердо решила молчать, ведь она сама была грешна. Она была шокирована разговором, однако была не уверена, что Жанна испытывает к своим сыновьям, те же чувства что она к Андрею. Это действительно было похоже на медосмотр. На гордость матери за то, какие у её сыновей между ног выросли штуки, и ничего у неё между ног не зудит. Ольга же, на её месте, мгновенно выдала бы себя, возбудившись. Она не смогла бы сделать хозяйство Андрея твёрдым, не выдав себя.
Один рабочий день учительницы